– Не узнаю.
На мгновение в чужих глазах проскальзывает ярость. Мужчина быстро гасит эту эмоцию. Не даёт захлестнуть ей себя. А я дрожу под чужим острым взглядом, словно осиновый лист, нанизанный на булавку.
– Не узнаешь, значит.
Мужчина напрягается передо мной. Каменные мышцы бугрятся под футболкой. Жёсткий приказ повисает в воздухе.
– Одежду снимай.
– З-зачем.
Он молча тянется к краю моей футболки. Ловко подхватывает пальцами, тянет наверх, и я дергаюсь, пытаюсь остраниться.
– Не трогай меня, – я кричу, размашисто шлёпаю по чужой руке, схватившей за край футболки. Мужчина рычит, чужая рука зарывается в мои волосы, хватает у корней и тянет вниз, заставляя задрать подбородок, впивается в меня взглядом, топит мой в своей тёмной бездне. Блуждает по лицу. Проводит по затылку, вытягивая что-то из волос. И наконец отпускает.
– С тебя земля кусками сыпется. Раздевайся и залезай в ванную. Помоешься, выходи в коридор, - роняет, и вылетает из маленькой комнаты.
Я опускаю взгляд на свои ладони. Руки трясутся, как в лихорадке. Меня колотит, и я сильно сжимаю челюсть, пытаясь совладать со стуком зубов. Нервной дрожью бьёт тело. Пять лет тишины. Чтобы встретиться вот так в маленькой старой ванной, пропахшей плесенью и ржавчиной.
Не узнала. Почему не узнала его сразу?
Потому что больше всего на свете хотела забыть. Скрыть, запечатать все воспоминания о нём. Я бежала от этого всё это время, и представить не могла, что столкнусь с ним в гостиной своего же дома.
Вспоминаю, как взглянула в его глаза впервые. Мужчина был удивлён. Не рассчитывал меня там увидеть. А я не узнала...
Я почти подвываю от переполняюших меня эмоций. Почему не сказал сразу, что это он? Зачем забрал меня с собой? Что ему нужно от отца? Миллион вопросов, на которых у меня не было ответа, крутились в голове.
Руки взлетают к лицу, накрывая горящие щёки.
Он снял с меня штаны.
Как же стыдно.
Я пытаюсь совладать с эмоциями, делаю жадные вдохи и выдохи и осматриваюсь. Ванна старая и ржавая, выглядит так, будто до этого в ней проводили химические опыты. Я перебарываю отвращение и брезгливость, забираясь в неё. Долго настраиваю воду, не решаясь раздеться.
В ванной нет замка, и я уже хочу плюнуть на слова Кирилла. Вылезти из ванны, не принимать душ сегодня, но отвращение к собственному грязному телу, рукам и лицу побеждает стеснительность. Я сбрасываю грязную одежду. Плед летит следом. Задвигаю шторку. Горячие струи обжигают продрогшее тело. Напор слабый, и я трачу много времени, чтобы отмыть каждый участок тела. Особенно тщательно мою голову, и в отвращении замираю, когда обнаруживаю ещё несколько кусков грязи в спутанных волосах. Здесь нет моих любимых шампуней, и мне приходится взять то, что стоит на полке.
Я исступленно замираю, когда, отодвинув шторку, нахожу аккуратно сложенные одежду с полотенцем на краю раковины, и не вижу своих вещей. Кирилл был здесь, пока я мылась. Мне хочется завыть от досады, но я держу себя в руках. Наскоро вытираюсь, молясь о том, чтобы никто не зашёл сюда, пока я не одета. Сквозь прикрытую дверь до меня долетает мужской смех. Я дрожащими руками хватаю чистую одежду. Ей оказывается мужская футболка и спортивные штаны. В который раз за вечер мне хочется скулить от досады, от осознания, что я осталась без белья, но я не решаюсь больше испытывать судьбу. В спешке натягиваю предложенные вещи.
Футболка большая, доходит мне до середины бедра, мужские штаны висят мешком и мне приходится как следует затянуть шнурки. Я чувствую запах мужчины, исходящий от вещей, и злюсь на себя, когда понимаю, что с минуту стою, дыша им. Я вылетаю из ванны, шлёпая босыми ногами по разбитой плитке, и пугаюсь, когда, выйдя за дверь, налетаю на твёрдое мужское тело. Капкан чужих сильных рук сжимается вокруг талии. Я вспыхиваю, загнанно пятясь назад, когда осознание простреливает виски. Мужчина всё это время был за дверью. Я опускаю голову, страшась посмотреть в чужие, когда-то родные глаза, и не увидеть там чего-то знакомого, так много для меня значащего.
Мужская ладонь ложится на мой затылок, пальцы прочесывают мокрые волосы. Я не понимаю, что мужчина делает, потому что это одновременно похоже на поглаживание и проверку волос на чистоту. Я чувствую пристальный взгляд карих глаз на себе, но не решаюсь поднять глаза, смотрю в одну точку перед собой на груди у мужчины.
Он отпускает меня так же резко, как схватил, и подталкивает по направлению к кухне. Босыми ногами перебираю холодный пол. Меня усаживают за кухонный уголок рядом с Мишей, Кирилл садится рядом, и в тот же миг передо мной оказывается тарелка с едой. Желудок предательски урчит, напоминая о несъеденном ужине, оставленным домработницей. Я взметаю затравленный взгляд к тому, кто оставил тарелку. Андрей, кажется, посылает мне улыбку. Я растерянно смотрю вокруг.