Минуты тянутся бесконечно долго, и я успеваю подумать о том, что мужчина не хватится меня, ему всё равно, но, словно в опровержение проскользнувшей в голове мысли, до меня доносится мужской крик.
– Где она?!
Сердце сходит с привычного ритма и проваливается куда-то глубоко, в самые пятки, когда я слышу голос Кирилла громом разнесшийся по дому. На лбу мгновенно выступает испарина. Меня потряхивает в каком-то злорадном предвкушении. Пусть хоть обыщется. Пять лет не искал, а теперь поищет столько же. Что будет, когда мужчина найдёт меня, думать не хотелось. Когда. Я знала, что рано или поздно это случится. Теперь да.
– Олег, блять...
Я слышу какую-то ругань, но чужие слова долетают до меня обрывками. Из маленьких кусочков полной картины не составить, и мне приходится довольствоваться тем, что есть.
– ... эта мелкая...
– Ищите её.
Звуки возни становятся всё отчетливей. Хлопают двери. Кто-то выходит во двор, и я слышу тяжёлые шаги.
– Яся! – Мужчина рявкает во весь голос. Я вздрагиваю и вскидываяюсь на месте, больно ударяясь затылком о кирпичную стену. Стискиваю зубы, в попытке заглушить стон боли, и думаю, что всё, Кирилл нашёл меня, но все звуки тонут в грохоте распахивающейся двери. Внутренний двор заполняют мужские голоса.
– Под машиной смотрел?
– Она заниженная, она туда не пролезет.
– Посмотри в сарае.
– Да смотрели уже, нет её там.
Я слышу, шорох тяжёлых колёс по разбитой каменистой дороге. Во двор въезжает чёрный Мерседес. Мужчины паркуются, глушат двигатель, выбираются из авто. Хлопает багажник, по двору разносятся тяжелые шаги, какой-то шум, звон стекла с шуршанием пакетов, и неясные нервные разговоры, перебиваемые сильными порывами осеннего ветра. До меня снова долетают лишь отдельные слова.
– Что у вас тут...
– Яся...
– Под машиной смотрели?
– Да нет её там! – это уже с явным раздражением, но мужчина прав. Меня там нет. А где я есть вы не найдёте.
– Да прячется где-то. Поищем.
Разговоры стихают, я больше не слышу мужских голосов. Сквозь ледяные порывы ветра долетает звук заведенного двигателя. Внедорожник снова покидает двор, съезжает на неасфальтированную дорогу и скрывается среди маленьких улиц.
Снова слышу, как хлопает входная дверь. Двор погружается в тишину.
Кирилл ушёл.
Высиживаю на месте ещё около сорока минут. В доме время от времени слышится какая-то возня, мужчины ещё несколько раз обходят двор, но меня не находят. В какой-то момент слышу шорох чужих шагов возле своего укрытия, но потоптавшись немного мужчина уходит. Я силюсь просидеть ещё немного, борюсь за каждую минуту, но порывы холодного ветра, что раз за разом пробираются под куртку и выбивают дрожь из тела , заставляют сдаться.
Я решаю выйти, когда руки вконец коченеют от холода. Меня уже заметно знобит и трясёт. От холода шмыгаю носом. Я осторожно покидаю укрытие и выхожу из-за угла.
– Нашёл! – чужой голос раскатом разносится прямо над ухом.
Чужая рука одним рывком хватает меня за капюшон куртки, тянет на себя. Я теряю равновесие, почти падаю, бьюсь локтём обо что-то, мужчина в секунду выдергивает меня наверх, заставляет встать на ноги, почти на носочки. Воротник неприятно врезается в горло. Слышится треск ткани.
Я в панике оглядываюсь и врезаюсь во взгляд льдисто голубых глаз Олега.
– Не трогай меня! – кричу, вырываясь из железной хватки. Мужчина встряхивает меня, словно тряпичную куклу.
– Не трогать тебя?! Пол дня на ушах из-за тебя стоим!
– И ещё бы постояли! – верещу на весь двор, не боясь, что кто-то услышит.
Всё что нужно было, Кирилл уже услышал.
– Зараза мелкая.
– Козёл!
Я дёргаюсь, пытаюсь пнуть Олега, но только кручусь на месте, почти повиснув на капюшоне в чужой руке.
Мы ведём молчаливую борьбу. Я пыхчу, стараясь вывернуться, посильнее ударить обидчика. Он удерживает на расстоянии вытянутой руки, не даёт уйти, но и приблизиться никак. Чувствую себя белкой в колесе. Постепенно выдыхаюсь.
– Олег, в морду получишь.
Мы одновременно замолкаем и замираем, стоит холодному жёсткому голосу прозвенеть в пустом дворе. Я словно нашкодивший котёнок, смотрю на Кирилла исподлобья, всё ещё переминаюсь на носках, повиснув на капюшоне. Воротник превращается в удавку, я морщусь, пытаясь расстегнуть куртку.
– Проведи воспитательную беседу. Это уже ни в какие ворота.
Мужчина отпускает меня так же резко, как схватил. Я отлетаю от него на два шага, зло стреляю глазами и тру ушибленный локоть. Горло слегка саднит и дерет от крика.