Я подпрыгиваю на диване, и моё сердце заходится загнанной птицей, когда по дому разносится оглушительный грохот. Мужчина в углу комнаты хмурится, но, кажется, не выглядит удивленным, понимание отражается на его лице, и я чувствую как сжимается мой желудок от подступающей тревоги, а страх неизвестности когтистой лапой царапает лёгкие. Грохот наверху разносится по дому с новой силой, я слышу крики, мужчины о чём-то спорят, до меня долетает отборная ругань. Нелестные комментарии в сторону моего отца заставляют задрожать, и в родных стенах я впервые чувствую себя абсолютно беззащитной. Зачем они здесь? Я думаю о том, что если попытаться проскользнуть в холл, а оттуда на улицу, погонится ли за мной Стас и сможет ли догнать, но мои размышления прерывает грохот чужих ботинок на лестнице, и я сжимаюсь на диване, когда двери купе вновь раздвигаются. На пороге вырастает Кирилл.
– Вставай.
Мужчина не дожидается, дёргает меня за руку, заставляет подняться, куда-то тащит. Я кричу, пытаясь вырваться из жёсткой хватки. Запястье горит огнём. Мы поднимаемся на второй этаж, меня заталкивают в одну из комнат, ноги ватные от страха не держат, и я валюсь на твердый пол, коленями проезжаю по деревянным половицам. Не сразу понимаю, где нахожусь. Кабинет отца разворочен до неузнаваемости. По полу разбросаны бумаги, та же участь постигла и книги, ящики стола вывернуты, дверца шкафа болтается на одной петле. Я затравленно смотрю на пятерых мужчин в комнате, и чувствую, как начинают слезиться глаза от жгущей боли в коленях.
– Код какой? – мужчина кивает куда-то в сторону, и я поворачиваюсь, взглядом утыкаясь в сейф, встроенный в стену. Раньше здесь висела большая картина. До сегодняшнего дня. Я оглядываюсь, находя изорванное полотно среди вещей отца, того, что ими было.
– Ч-что...
– Код от сейфа, Ясмина. У меня нет времени. Не испытывай моё терпение, девочка.
– Я... я не знаю, – я пищу, сжимаясь на гладком паркете, когда мужчина делает шаг ко мне и неожиданно приседает на корточки. Я во всё глаза смотрю на отдалённо знакомые черты лица, но кроме тягучей бездны тёмно-карих глаз ничего не вижу. Чужой взгляд напротив слишком внимательно блуждает по моему лицу, что-то высматривая, параллельно будто ведя внутренний диалог с самим собой, и я выдыхаю, когда мужчина, будто что-то решив, наконец, встаёт, одним рывком отходит на шаг назад.
– Не знаешь, – он кивает, будто пытаясь осмыслить свои же слова.
Я мотаю головой и чувствую, как жжёт глаза от подступающих слёз. Что мужчины сделают дальше, поняв, что я бесполезна для них, я не знала, и оттого страх мой усиливался. Я попыталась унять дрожь в коленях, боясь поднять глаза на Кирилла, увидеть там ответы, которых боялась. За спиной мерно тикали часы, секундная стрелка словно отсчитывала последние удары моего сердца, отмеряла последние мгновения до чего-то, что обязательно случится, чего-то о чём уже знал Кирилл, и, как мне казалось, догадывались и все остальные. Все, кроме меня.
– Делать что будем? – голос одного из них звенит в комнате, разрушает хрупкую тишину.
Мужчина напротив выпрямляется, окидывает комнату ещё одним задумчивым взглядом и останавливается на мне, вырывая ещё один судорожный вздох из груди.
Я замираю и напрягаюсь каждой клеточкой тела в ожидании чужого решения. И чувствую как сердце пропускает удар. Что-то резко обрывается внутри меня, выбивает воздух из лёгких, внутри поднимается горячая волна протеста, а желудок затапливает ледяное отчаяние, когда приговор слетает с чужих губ.
– Сейф забираем. И девчонку тоже.
Глава 2
– Нет! – я отстраняюсь, когда Кирилл в два шага преодолевает расстояние между нами, пытаясь схватить меня за руку.
Пытаюсь отползти назад, но позади только отцовский стол и два отморозка. Я окружена, без возможности сдвинуться больше чем на метр, не попавшись в лапы одному из них, и единственный выход из комнаты преграждает Кирилл. Мой взгляд заметался между чужих лиц. Кирилл смотрел куда-то поверх меня.
Я не успеваю среагировать, когда кто-то сзади подходит, подхватывая меня под локоть, тянет наверх, заставляя встать с пола. И я вскрикиваю, в попытке вырваться, но чужая рука крепко сжимается вокруг предплечья, удерживая на месте. Мужчина, широкоплечий и высокий, самый крупный из них, подталкивает меня вперёд, без заминки и жалости вручает в руки монстру как нашкодившего котёнка. И на долю секунды, когда горячая рука Кирилла смыкается на моём запястье, я чувствую себя проигравшей.