Однако все оказалось проще и сложнее одновременно.
Отец хотел выдать Марию замуж. Был даже найден весьма перспективный кандидат. Только Машенька этого конечно же не желала.
- Не пойду я за него! Не пойду! – со слезами на глазах, упрямо говорила она Дмитрию. При этом девушка так забавно раскраснелась и даже в слезах была столь хороша, что Дмитрий и сам не понял, как с его языка сорвалось:
- А за меня пойдешь?
Маша остановилась. Даже слезы высохли на глазах. Посмотрев на Дмитрия прямо и очень решительно, ответила:
- Пойду.
На том было решено. Между ними, затем – между семьями. Только вот не все в жизни бывает как в сказках, что они с Машенькой читали под тенью старого дуба. Судьба развела Дмитрия с невестой, и не прошло и двух лет, как та вышла за другого. Дмитрий не мог винить ее. В конце концов, он пропал для нее без вестей. Но и забыть, ровно как и простить, отчего-то не мог. Наверное поэтому предательство Марины казалось сейчас таким жгучим, острым. Все женщины одинаковы. А он… Чтобы не говорил Артур Милорадский, он умеет пользоваться кинжалом. И попробует снова уже скоро.
Гостилицы
Наступила суббота. Сев на рейсовый автобус с Ленинского проспекта, Дмитрий отправился в Гостилицы. Небольшую деревню под Петербургом, сменившую ряд весьма именитых хозяев. Усадьба, расположенная там, некогда принадлежала Алексею Разумовскому. На гуляньях и охотах, устраиваемых в усадьбе, присутствовали Елизавета Первая, Петра Третий и Екатерина Вторая. После Разумовских имением владела семья Потемкиных, при которых усадебный каменный дом приобрел очертания готического дворца. Ныне – заброшенный и разрушенный, он возвышался среди остатков великолепного пейзажного парка.
Дмитрий уже бывал в Гостиницах. Там, по его измерениям, был наиболее высокий уровень активности частот. А значит – именно в Гостилицах следовало опробовать кинжал.
В эту поездку, вопреки обыкновения, Дмитрий не стал брать попутчиков. Лишние глаза были не к чему.
Над усадьбой спустилась ночь. Редкие кучевые облака загораживали призрачный свет полумесяца.
Скелет главного дома выглядел как никогда голым, обескровленным, мертвым. Вооруженный собственноручно составленной картой тепловой активности, Дмитрий подошёл к усадьбе.
- Итак, - пробормотал он про себя, - мне нужна главная зала.
Конечно, в руинах оставшихся построек сложно было определить ту самую, некогда величественную комнату с потолками в форме готических сводов. Но Дмитрию нужно было даже не это. По правде говоря, он и сам забыл, когда в последний раз его интересовало именно здание, а не энергетика, исходящая от него. Объект за объектом, он исследовал эти места на предмет излучений, исходящей от них. И в Гостилицах уровень этой энергии был весьма велик.
- Что ж, - Дмитрий вынул кинжал. Тот самый, что столь интересовал Артура Милорадского. Вот оно: то самое место, показатели которого привлекли его в прошлый раз. Возле останков камина. Как всегда – в углу. «На перекрестке».
- На удачу! – взмахнув своей самой большой ценностью и своим проклятьем, Дмитрий приготовился было, но вместо привычного голубоватого свечения его обступила тьма. Словно сотня теней окружили мужчину, не давая ему даже пошевелиться. Воздух вдруг стал неимоверно тяжёлым, липким, практически не пригодным к дыханию. Дмитрий попытался двинуться. Вперед-назад. Но его парализовало. В голове пробежали мысли о том, что он был слишком самонадеян. Хотел заполучить то, что уже давно не его. А теперь – теперь он не получит ничего. Машенька – давно мертва. Вышла замуж за своего француза. Родила ему детей. Похоронена где-то под Парижем. Марина … - друг или враг? Он не успел узнать. Девушка, появившаяся в его судьбе неожиданной вспышкой надежды, и передавшая его или преданная им? Все осталось в прошлом. Тени обсудили Дмитрия плотным кольцом. Душили и говорили, что ему нет места ни в настоящем, ни в прошлом, ни тем более в будущем.
Дыхание становилось все более прерывистым. Биение сердца замедлялось. Пока чьи-то сильные руки не схватили его и буквально не вытащили из замкнутого круга тьмы. Следующим, что помнил Дмитрий, было заднее сидение машины. Ночная тьма, тряска и недовольное бурчание Артура:
« Я же говорил, что вы не умеете пользоваться кинжалом!»
Кинжал
1901 год.