- Абсолютно чудесный вечер, мы столь были рады получить приглашение. В последнее время мы так опасались, что вы забыли о нас, Григорий Алексеевич. Со всей столичной суетой вы, право, так редко посещали наши края.
Госпожа Лопухина говорила и говорила: то приторно умиляясь вечеру, то хваля закуски, выставленные его матушкой. Григорий знал, что половина того, что говорит эта женщина – пустая лесть, внутри она затаила обиду, что это Машенька, а не одна из двух ее дочерей будет представлена сегодня невестой. И дело было даже не в том, чтобы Григорий оказывал внимание хоть одной из них. Просто Татьяне Владимировне Лопухиной не приятствовала мысль, что шестнадцатилетняя девчонка помолвлена быстрей ее дочерей, считающихся, по мнению Лопухиной, признанными красавицами уезда.
Григорий слушал в пол уха, вежливо улыбаясь и изредка кивая. Глазами же он искал Машеньку. Но отчего-то в толпе гостей девушка все не появлялась. В душе зарождались страшные мысли. Вдруг отец ее передумал. Конечно, он дал свое слово, и как дворянин – не мог забрать его. Но в душе щемило и с каждой минутой страх все больше поселился в душе Григория. Однако не говорил ли его отец, ровно этим вечером, как Кромской не желал отдавать свою дочь.
Отец…
От мысли о нем на душе отчего-то стало не спокойно.
Григорий обвел взглядом зал: вот она – мощная фигура Алексей Даниловича. Почти на голову выше своих собеседников. Отец увлеченно беседовал о чем-то с господином Мельбурном – немцем, имеющим врачебную практику в их местах. Но заметив взгляд сына, Алексей Данилович слегка кивнул ему головой, будто желая этим жестом поддержать его и успокоить.
Григорий слегка смущённо улыбнулся: конечно все будет хорошо. Они с Машенькой проживут вместе долгую счастливую жизнь. Ведь кроме его переживаний, этому нет ровным счётом никаких преград. Только… о чем они говорили с отцом в кабинете? Примерно час тому назад? Там было нечто важное. Для него и для Машеньки. Григорий знал это, но почему-то никак не мог вспомнить. Должно быть все нервы.
В этот момент матушка подошла к ним с Лопухиной.
-Татьяна Владимировна, как чудесно видеть вас сегодня в нашем доме, - с теплой искренностью сказала она.
Затем разговор пошел по кругу: гостья хвалила прием, закуски, сетовала на то, сколь редко в последнее их семьям удается пересекаться. Матушка терпеливо слушала, кивала головой и загадочно улыбалась. Благодарный за спасение, Григорий откланяться. Прошел по залу, с целью выйти в сад и подышать свежим воздухом, и тут увидел ее.
Машенька приехала на их сельский бал в сопровождении батюшки с матушкой и старшего брата. И пока родители чинно вышагивали впереди, девушка робко держала под руку брата Эдуарда и смущённо оглядывалась по сторонам. Право, ее прелестным щекам было отчего покраснеть. По законам этикета официально объявить помолвку должны были только сегодня, но то, как Темшинские трижды ходили свататься, стало притчей во языках, и редкий сосед лишил себя удовольствия обсудить данный каламбур. Поэтому, едва успев войти, девушка моментально притянула к себе все взгляды. В основном в них ловилось восхищение: на Машеньке было нежное розовое платье, подчёркивающие тоненькую фигурку девушки, не успевшей ещё перейти в изящную женскую ипостась. В густые каштановые волосы были вплетены бутоны чайных роз. Невеста показалась Григорию прекрасным, практически ангельским созданием. Поймав на себе и его взгляд, она в очаровательно и робко опустила глаза в пол. Это было сделано очень естественно, и, конечно же, девушку стоило понять: все гости, бал, жених, с которым она с момента сватанья виделась раза два и лишь под строгим надзором родителей. Но в душе Григорий отчего-то зародилась странная мысль: почему именно Маша отвела от него взгляд? Когда он спросил ее там, у старого дуба, пойдет ли она за него – в глазах девушки была лишь прямая решимость. Щеки ее не краснели, и она не считала нужным отводить глаз.
Из омута странных мыслей его вывел отец. Встав возле фортепиано и звоном хрусталя призвав всех к тишине, он первым делом поблагодарил всех собравшихся за то, что согласились разделить с ним и его семьёй этот прекрасный вечер, а затем, подозвав к себе Григория, сообщил, что сегодня в их доме повод для большого праздника. Его сын, Григорий Алексеевич, выбрал себе достойнейшую спутницу жизни – Марию Константиновну Кромскую . Брат вывел сестру к фортепиано и под шепот гостей передал ее руку в руку Григория.