Квартирка бабы Поли вся была вся такая: с буквально впихнутыми в нее элементами современного комфорта. Лифт, выстроенный снаружи дома, подвозил жильцов на полтора этажа, а половину все равно приходилось идти вверх-вниз по лестнице. Ванная была некогда частью кухни, отгороженной для удобства, ибо в домах старого фонда – ванны для каждой квартиры предусмотрены не были. Предполагалось, что горожане будут ходить в баню.
Зато в квартире были высокие потолки. И атмосферный «вид» на жёлтые стены двора-колодца. Мечта петербуржца.
Дмитрий, начинавший с оккупации одной комнаты у бабы Поли, теперь занимал целых две. «Большую залу» - комнату двадцати квадратов с лепниной на потолке, и «детскую» - комнату, сделанную из другой комнаты путем создания между ними перегородки. Так как окна в «детской» половине не было, это помещение квартирант использовал для проявки своих фотоснимков. Изначально, конечно, Дмитрий пытался делать это в ванной. Но Полина Андреевна ( в отличие от многих Дима звал ее именно так и никогда «бабой Полей») возмутилась. Сказала, что мыться среди фотографий помоек, которые он снимает, она не намерена. Пришлось ретироваться.
Поменяв лампочку, Дмитрий сразу направился в свою комнату.
«Большая зала» была сплошь заставлена книжными стеллажами. На полках - тома истории. Собрания сочинений. Просто любимые хозяином книги. Как и Марина, Дмитрий предпочитал не читать электронку. Хотя порой (все чаще и чаще) иного выбора не оставалось.
Слева в комнате стояла узкая кушетка, служившая кроватью. У окна – массивный письменный стол. Настоящий антиквариат. Его Дмитрий нашел на одной из помоек в прямом смысле этого слова. Под громкую ругать Полины Андреевны притащил это чудо в дом. Потратил уйму денег на восстановление. Зато сейчас ему служил уникальный предмет истории, покрытый красным сукном, с разными ящиками красного дерева, стоящий на изящных, приподнимающих его вверх ножках.
Вся остальная мебель в комнате так же не отличалась новизной. Но то ли благодаря вкусу, то ли из-за аккуратности хозяина создавалось скорее впечатление домашней библиотеки, чем комнаты полной старого хлама.
Не успел Дмитрий открыть ноутбук, как в комнату, шаркая тапками, вошла Полина Андреевна. Поставив перед Дмитрием тарелку каши, они фыркнула:
- Пришлось под тремя одеялами держать, чтоб не остыла до твоего приезда. Ешь уже, дурак ты бедовый.
Мужчина тепло поблагодарил старушку за заботу, но все же прошел на завтрак в кухню. Лишь после чего вернулся к своему занятию.
На просторах интернета Дмитрий искал информацию об усадьбе «Березкино»*. Выстроенная в 1878 году по проекту архитектора А.П.Кирзлякова, она была далека от модной в то время русской готики или роскошного помпейского стиля. Основной хозяйский дом был каменным, но ряд построек – таких как балкончик второго этажа, веранда, небольшая декоративная башенка на левом фланге а так же карнизы крыши, были выполнены из дерева. Все деревянные элементы отличала тонкая искусная резьба, придававшая строению необычайную лёгкость и даже сказочность. Цвет дома был жёлтым – по моде того времени, и должен был олицетворять благополучие семьи. Деревянные же пристройки были выкрашены в красный – символ жизни и движения. Для усадьбы было выбрано место на небольшом холме, возле которого протекала узкая но буйная речушка Карповка. К реке от хозяйского дома была проложена прогулочная дорожка, вдоль которой высадили березы. Так же у реки располагалась березовая беседка для «уединения и созерцания». Это и дало усадьбе ее название – Березкино.
Последними хозяевами этих мест была семья Кромских. Константин Эдуардович Кромской был промышленником, владел ткацкой фабрикой под Петербургом. Со своей а женой, Елизаветой Кирилловной Кромской, в девичестве Наумовой, он прижил четырех детей, двое из которых умерли в раннем возрасте. Старший сын – Эдуард Кромской погиб во время гражданской войны. Единственная дочь – Мария Константиновна - вышла в 1903 году за французского дипломата и вскоре уехала с мужем из России. Это в некотором смысле спасло ее от печальной участи многих аристократов того времени.
Дмитрий прикрыл усталые глаза, чтобы не видеть компьютер, на экране которого как раз красовалась фотография Марии Робийяр ( в девичестве Кромской) с мужем.
Нет, в «Березкино» он не поедет. Ещё не время. Помассировав виски, мужчина снова перевел взгляд на ноутбук.
Мария Кромская была красива. Темноволосый ангел с карими очами. Девушка – олицетворение уходящей эпохи. Нежная, лёгкая, грациозная. Ей едва исполнилось восемнадцать, как она вышла за месье Робийяра.
С шумом, Дмитрий захлопнул крышку ноутбука.