— Твоё желание мы исполним и не тронем её, — наконец тихо сказала она. — Ты можешь оставить себе всех, кого угодно, но сперва мы научим тебя всему. Научим помнить — люди и эльфы никогда не станут друзьями тебе, они всегда будут твоими врагами и твоими игрушками.
И снова я промолчал. Слова мураков обрекали меня на одиночество. Вечное одиночество в мире людей и эльфов, где каждый галашский пьяница мог рассчитывать на друга, но только не я.
Я встал и прошелся по комнате. С тихими щелчками экраны поворачивались за мной. Вдруг мигнула стена, серый цвет стал светлеть и постепенно стена будто растаяла. Я увидел небо, солнце поднималось к зениту, в его лучах город сверкал своими стеклами, а за ним зеленела долина.
— Всё это твое, но тебе нужно сохранить и возродить это, — сказали голоса.
Я повернулся и упер руки в боки:
— Как?! Как я восстановлю город?! Чтобы очистить один дом мне понадобиться вся жизнь! А возродить?! Конечно, я могу с чудовищами напасть на Галаш, набрать себе десяток жен из людей и эльфов и целыми днями трудиться над потомством, но…
— Ничего этого не нужно, — перебили меня и тогда я взревел:
— А что вообще нужно?! Говорите, если знаете!
И они сказали:
— Нужно запустить сердце города.
— Сердце? — переспросил я.
— Да, сердце. Реактор. Весь город работает на энергии реактора. В дни восстания реактор заглушили и осталось лишь несколько аварийных генераторов, но они не способны дать силу всему городу, кроме того, они подходят к концу и если не запустить реактор, скоро мы исчезнем, ловушки, роботы, всё превратиться в бесполезный хлам и эльфы войдут сюда и заберут себе всё.
— Сколько ещё времени осталось? — спросил я.
— Может быть несколько месяцев, а может быть год. Но не больше.
Я кивнул:
— Хорошо. Тогда я сделаю это, но сперва мне нужно съездить в Галаш. Нужно прогнать эльфов и выручить дядю. И не отговаривайте меня — дядя вырастил меня с младенчества. Он кормил меня, заботился и никогда не делал мне зла. А теперь из-за меня его держат в темнице. Я должен его выручить и привезти сюда. Мы найдем ему дело. И я не доверю ему важных тайн. Я и сам уже не верю ему.
— Эльфийская армия на подступах к Зеленой долине — угроза нашей безопасности, сказал голос. — Её необходимо устранить, в этом ты прав.
— И в чем же её угроза городу? — удивился я. — Людям — да, но тут ловушки, чудовища…
— Эльфы многочисленны и владеют магией. Когда мы прибыли сюда, эльфы оказали сильное сопротивление, их магия успешно справлялась с нашим вооружением и мы едва не потерпели поражение. Их магия алогична, но сильна, это следует помнить. Если эльфы одолеют людей и придут сюда всей своей армией, город может пасть.
— Понятно, — сказал я. — Что же делать?
— Включать реактор. Затем пробудить город и его солдат. Направить их против эльфов.
Я снова сказал:
— Хорошо. Что мне для этого сделать?
Остаток дня я бродил по башне, разглядывая её убранство. Здесь было на что посмотреть — необычные материалы всюду, то, что казалось с виду деревом, оказывалось чем-то другим. Ничего не напоминало здесь богатого убранства дома старосты, но в каждом предмете была своя, особая красота. Затем я заметил, что зеленые листья мертвых растений покрыты пылью, в углах клоками висела паутина. Башня была пуста и мертва, как весь город. Я тяжело вздохнул — смогу ли я вернуть сюда жизнь? И как я один сделаю это? Я даже не мурак, наполовину человек.
Потом я поискал еды, но её нигде не было, воды не было тоже. Темнело и скоро уже надо было бы ложиться спать, если уж завтра я пойду включать этот самый реактор. Я решил выйти из города, напиться у ручья и пусть Сомо принесет мне кролика.
Я перешел на магическое зрение и вышел на площадь, замечая, что теперь в городе появилось очень много зеленых точек. Видимо железные чудища теперь стали мне не опасны. Ну хорошо. Я миновал улицу, на которой чуть не угодил в ловушку. Теперь она снова горела алым.
Когда я подошёл к окраине, небо уже налилось темно-синим, только край горел последними отблесками заката. Ко мне рванулся мой крошечный секретарь, вспорхнул на плечо:
— Хозяин! Хозяин! Человек! Я-а дядя… дядя, дядя! Киприан! Где мой Сэмми! — передразнил он чей-то голос и я застыл, как вкопанный, а потом бросился бежать со всех ног туда, где едва различимы во тьме были силуэты волколаков.
— Дядя?! Дядя Киприан?!
— Сэмми! — донесся до меня слабый вскрик и я, растолкав волколаков увидел его перед собой, моего бедного дядю, бледного, измученного.