Итак, по всему городу стали дымиться маленькие горки табака, привозимого доктором Монардесом, — на каждом перекрестке, на каждой улице, перед входом в собор или на площадях, а также в общественных зданиях, например, в коридорах муниципалитета, перед тавернами (внутри и без того было накурено) — по крайней мере, перед теми, которые не закрылись, перед домами и даже в парках. Весь город был окутан табачным дымом. Я удвоил количество выкуриваемых сигарилл. Доктор тоже стал курить больше, хотя и кашлять стал сильнее и чаще, чем прежде. При этом он сильно отхаркивался. Видя это, я предложил ему несколько уменьшить количество сигарилл.
— Лучше сто лет отхаркиваться, чем за один день схватить чуму! — парировал доктор.
Разумеется, он, как всегда, был прав.
— Сеньор, — сказал я ему однажды, когда мы направлялись в квартал Ареналь, — этот город так окутан дымом, что похож на видение из Апокалипсиса. Вы не находите?
Доктор засмеялся. Мы шли в Ареналь, потому что доктор Монардес помогал докторам Гомесу и Леону, которые обслуживали больных в Карретерии и Аренале. Это были богатые кварталы, и доктор оказался прав в том, что там почти не было случаев заражения. Я, тем не менее, продолжал испытывать страх, и однажды это едва не стоило мне благорасположения моего учителя.
Это случилось в самом начале эпидемии, во время одного из первых посещений больницы «Пять Христовых ран». В бедных кварталах тогда, видимо, что-то произошло, и больница была переполнена зараженными. В бедных кварталах все не так, как в Аренале. Совсем не так. Там люди живут, словно в другом мире. Я вообще не представляю, что они делают, почему с ними происходят такие вещи. У них тоже постоянно дымятся горки табака, совет позаботился об этом и назначил дополнительно людей, которые должны были постоянно жечь табак повсюду в городе. И он действительно дымит везде. Но несмотря на это, в бедных кварталах заболевает намного больше народу, чем в других местах. Я спросил у доктора Монардеса, почему так происходит.
— Потому что нужно выполнять абсолютно все рекомендации, все до единой, чтобы был эффект, — ответил он. — Они не выполняют необходимых предписаний, и это их убивает. Или не носят амулеты с табаком, или не курят достаточно, или не едят то, что им рекомендовали, или не окуривают свои дома, или же принимают у себя родственников из провинции, которые их заражают. Ну и наконец, их дома, как заячьи норы, переполнены. Если заразится один, заболевают все.
В силу этой причины королевская армия перекрыла все мосты, которые вели в квартал Триана, что по другую сторону реки, и на нашу сторону через Гвадалквивир перевозили на телегах только заболевших. Не все из них умирали, многие выживали. С ними у нас возникли проблемы, потому что после выздоровления они не хотели возвращаться назад. Оставались здесь, спали на улицах, постоянно просили милостыню или занимались грабежом. В конце концов городской совет построил для них что-то вроде лагеря у городских ворот Херес на пустыре у «Черепов». Но он оказался мал, чтобы вместить всех желающих. Кроме того, туда начали прибывать и здоровые люди из Трианы. Они переплывали реку и шли в лагерь. Все бы ничего, но как знать, нет ли среди них зараженных, ибо были и такие случаи. Поэтому королевские солдаты расположились вдоль всей реки — по берегу, на мостах. Каждый солдат стоял в двадцати шагах от другого. Тогда чужаки стали нападать на них и попросту убивать. В общем, как я уже сказал, в бедных кварталах все равно, что в другом мире. Слава богу, что мне не пришлось там бывать.
Однако доктор Монардес захотел, чтобы я вошел с ним в больницу «Пять Христовых ран». Я отказался и остановился как вкопанный. Было такое чувство, что ноги разом налились свинцом.
— Я туда не пойду, сеньор, — выдавил я из себя и покачал головой.
— Не пойдешь? — удивленно переспросил доктор.