21. Бомбоубежище
Нина Петровна с Артёмом стояли у металлической двери подвала. Лайма громко скулила и всячески показывала людям, что эту дверь необходимо открыть, что пропавшие дети наверняка там. Но люди были уверены в том, что подвал заперт наглухо и никто туда проникнуть не смог бы.
- Это вход в бомбоубежище, – произнесла женщина. – Раньше такие строились на крупных предприятиях.
- Мы с ребятами пробирались туда в прошлом году, - ответил Артём. – Но далеко не прошли, там стоит вода.
- Наши тоже порывались внутрь забраться, – ответила Нина Петровна. – Но тогда дверь была нараспашку. А сейчас внутрь не попасть. Надо искать в других местах.
- Может быть, спустить собаку с поводка? – предложил Артём.
Женщина послушно отстегнула Лайму, но та не спешила отправляться на поиски, упорно нюхая землю под плотно прилегающей дверью бомбоубежища.
- Там наверняка крысы, – предположила Нина Петровна. – Их тут полно в последнее время. Ходят среди бела дня, ничего не боятся.
- Я поищу вдоль задней части здания, – предложил Артём. - Ребята и туда часто ходят – там много старых покрышек, их любят использовать для своих упражнений паркурщики. Вам с собакой лучше со мной не ходить – много мусора, и легко можно пораниться. Да и здешняя свора может вернуться. Вы же знаете, как собаки охраняют свою территорию. Могут чужого пса на кусочки разорвать.
- Тогда я пройду вглубь, мимо гаражей, – решила женщина. – Будь, пожалуйста, осторожнее, не поранься на этой свалке.
Перед тем, как разойтись, они обменялись телефонами. Если дети не найдутся к концу дня, надо будет обращаться в полицию. Но о таком исходе думать не хотелось. И Нина Петровна упорно заставляла себя не думать о плохом, продвигаясь вдоль ряда гаражей, выходящих к заброшенной территории задними стенами. Ничего удивительного, что в этот уже не ранний субботний час здесь было безлюдно. И получить информацию о свернувших к гаражам детях было не у кого. Лайма то догоняла женщину, то упорно возвращалась к железной двери бомбоубежища. Тихонько повизгивая, собака низко наклонялась, но даже узкой щели, куда можно было бы пролезть или хотя бы заглянуть или сунуть нос и как следует принюхаться, не имелось. Прямоугольный вход в бомбоубежище был заперт герметично.
Раньше Артём совсем не обращал внимания на имеющийся позади заброшенного административного здания небольшой домик округлой формы. Даже не домик, а так – не пойми что. Едва ли полтора метра в диаметре наберёт. И в высоту ничуть не больше. Двери у этой постройки не наблюдалось, но имелось что-то вроде люка или окна. Квадратное отверстие было забрано решёткой, которая уже изрядно проржавела. Но в этот раз Артём, услышав о том, что подвал является бомбоубежищем, с большой долей вероятности определил назначение данного объекта. Это была вентиляционная шахта, которая обычно являлась и запасным выходом из подземного укрытия. В школе им рассказывали, что эта штука носит название грибок, а его дед показывал ему подобные сооружения в других частях города, когда они вместе гуляли. Дедушка ещё возмущался, что в последние годы никому нет дела до состояния бомбоубежищ. Будто предчувствовал, что в скором времени международная обстановка обострится и они могут вновь понадобиться. Вот и здешний грибок, едва просматривающийся в куче строительного мусора и диких зарослях, говорил о полном пренебрежении безопасностью населения.
У Артёма возникла мысль, что двое потеряшек могли влезть в вентиляционную шахту. Однако решётка не выглядела взломанной, и он решил, что пришла пора осмотреть заброшенные коробки производственных помещений. Подросток сильно корил себя за то, что, возвращаясь из булочной, поленился перейти дорогу и шугануть двух детей подальше от опасной заброшки. В другое время он бы так сильно не беспокоился, но перед глазами всё ещё стояли утренние картины. Бледный сатанист в окне, окровавленное мясо, терзаемое собаками, кресло в кровавых пятнах... Возможно, лишь в его богатой фантазии вполне обыденные явления приобретали странную и жуткую окраску, но он будет очень рад, если дети как можно скорее найдутся и с ними всё будет в порядке.