И тут он услышал хриплый стон. Сначала вздрогнув от неожиданности, Артём тут же предположил, что кто-то из пропавших детей мог неудачно спрыгнуть с высоты и серьёзно пораниться. Он начал озираться в том месте, откуда послышался звук, но не сразу нашёл его источник. И лишь раскидав кучу небрежно наваленных веток и отодвинув в сторону ржавый лист железа, он обнаружил лежащего ничком взрослого мужчину в чёрной куртке и тёмно-синих джинсах. Подросток содрогнулся. Найденного человека можно было принять за мертвеца. На повёрнутом в сторону лице запеклась кровь. Однако этот покойник вновь застонал и пошевелился. Артём ощутил запах спиртного. У него возникло предположение, что один из компании алкоголиков, выпивавших в заброшке, выпал из окна. А его собутыльники, приняв товарища за мёртвого, попытались скрыть труп, завалив его подручными средствами.
Мужчина зашевелился, и, приподняв голову, вполне осмысленно спросил наклонившегося над ним Артёма:
- Трупы уже нашли?
22. Финальный бой
Дни складывались в месяцы, одно новолуние сменялось другим, а Велос и Кладос не давали себе передышки. Чувствуя обжигающее дыхание Гекаты за спиной, кентавры неслись по побережью чужого моря, старательно избегая поселений людей. Когда скалы преграждали им путь, двое беглецов на короткое время погружались в обильные растительностью влажные леса. Справа поднимались высокие горы, порой напоминающие им родной Пелион. Но зная, что кара богов неотвратима, они не искали убежища, но в последнем отчаянном рывке пытались соединиться с племенем кентавров, обитающим на этих отдалённых от Фессалии берегах.
Влажные субтропики сменились более суровым и сухим побережьем. В прибрежных зарослях преобладали сосны, можжевельник и колючие кустарники. Порой с гор срывался пронизывающий и сильный ветер, напоминающий о том, что они значительно продвинулись к северу. И вот однажды на рассвете перед неутомимыми беглецами сверкнула прекрасная широкая бухта, окаймлённая полукольцом невысоких зелёных гор.
- Кажется, это то самое место, - произнёс Велос, вспоминая рассказы старых кентавров. – И если наша родня ещё здесь, то искать их надо на широком пастбище у подножия пятиглавой горы.
- Тогда вперёд, мой друг! – воскликнул Кладос. – Я готов поклясться, что вижу нарисованную тобой картину на противоположной стороне этой широкой гавани. А на земле, ещё не просохшей от недавно прошедшего дождя, я ясно различаю следы копыт наших братьев и сестёр.
- Ты прав, Клади! – радостно ответствовал ему старший товарищ.
И двое кентавров, надеясь на лучшее, устремились на другую сторону бухты – не вплавь, а огибая её по берегу. Движимые горячим желанием встретить своих, они преодолели нужное расстояние быстрее, чем утреннее солнце успело выйти в зенит. И в ярких полуденных лучах им предстало безрадостное зрелище. На зелёной траве предгорий лежали мёртвые кентавры – бородатые седые старики, взрослые мужчины и женщины, юные отроки и девы. В самое сердце поразил Кладоса вид погибшей молодой матери, обнимавшей мёртвого новорожденного сына. И когда он обернул лицо к Велосу, тот увидел, что в тёмных глазах юноши блестят слёзы.
- Не плачь, Клади! – хмуро произнёс старший кентавр. – Воля олимпийских богов оказалась непреклонной, и никто не смог смягчить её. Мы надеялись, что здесь, вдалеке от Олимпа, наши дальние и ни в чём не повинные родственники смогут укрыться от мести.
- Что погубило их, Велос? – вопросил Кладос. – Я не вижу ран, но жизнь покинула несчастных.
- Геката могла наслать неизлечимую болезнь или отравить воду и пищу, - предположил старший кентавр. – И я даже не знаю, хватит ли у нас сил, чтобы похоронить останки.
- Мы обязаны сделать это, Велос! – горячо воскликнул младший. – Позор нам, если мы оставим последних кентавров на пищу стервятникам и диким зверям.
И двое пришельцев приняли на себя тяжёлый и скорбный труд – опустили в глубокий овраг тела своих погибших сестёр и братьев, бережно накрыли покойных широкими листьями местных растений и засыпали большую братскую могилу каменистой почвой этой далёкой от их родины земли.
И как только погребение было завершено, со стороны пятиглавой горы послышался нарастающий и торжествующий волчий вой.