3. Алина
Перейдя в пятый класс только что открывшейся средней школы, Алина почувствовала себя совсем взрослой. Справедливости ради надо заметить, что и в младшей школе она не считала себя малолеткой. Даже успела несколько раз влюбиться. Одна из влюблённостей обещала окончиться свадьбой, по крайней мере, жених подтверждал серьёзность своих намерений. Но к четвёртому классу, когда их покинула первая, если и не любимая, то уважаемая учительница старой закалки Лилия Ивановна, класс пошёл вразнос. Молодая учительница, пришедшая на смену прежней, пыталась удержать четвероклассников хоть в каких-то рамках, но те почувствовали дух свободы и безнаказанности, выдав серию нехарактерных для младшей школы проблем. В перечне обрушиваемых на родителей жалоб были прогулы и невыученные уроки, мат и пошлая болтовня, из реала переходящая в смартфонные чаты, а также драки и травля одноклассников.
Переход из младшей школы в среднюю принёс не только переезд в новое, только что построенное, школьное здание, но и значительное обновление сложившегося коллектива. Часть ребят ушла в другие учебные заведения, вместо них пришло пополнение из быстро строящихся вокруг микрорайонов. Когда на эти пертурбации наложились трудности переходного периода, неблагополучие пятого класса Б, давшее о себе знать ещё в конце начальной школы, лишь усилилось и усугубилось. И Алина начала с того, что стала прогуливать уроки по предметам, важность которых вызывала у неё сомнения. Но учителя донесли родителям, а те воздействовали на дочь морально и материально. Поэтому она решила заниматься на уроках, которые не были отмечены её сознанием как приоритетные, своими более насущными делами – плести фенечки из бисера или рисовать на смартфоне симпатичные анимешки. Итог оказался предсказуемым: в третьей четверти отстаивающей свою свободу и независимость школьнице грозили три двойки – по биологии, регионоведению и истории. И это при том, что её мама в детстве с упоением читала Акимушкина и прекрасно разбиралась в редких видах животных, а бабушка неплохо ориентировалась в истории Древнего Мира, особенно в той части, что касалась мифов Древней Греции и Боспорского царства. Учителя всё же проявили снисходительность, и пара осталась только по истории.
Алине, яркой, темпераментной, да ещё и склонной к аффектации, то есть излишнему артистизму и драматизму в выражении эмоций, было не так-то просто завести друзей. Шаг от любви до ненависти и обратно она делала резко и спонтанно, в выражениях не стеснялась, и, хотя размерами ещё уступала многим скороспелым одноклассникам, довольно легко ввязывалась в драки. Практика у неё была немаленькая, так как ежедневно она упорно тренировалась: сначала мелкими пакостями доводила до бешенства младшего брата, а потом отбивалась от рассвирепевшего и весьма несдержанного в бою первоклассника. Егор занимался в секции восточных единоборств, и, несмотря на плохой аппетит и небольшой вес, был вполне достойным спарринг-партнёром старшей и более крупной сестры.
Живость характера толкала Алину на сомнительные приключения. Когда девочка стала выходить гулять одна, она зачастую прибивалась к тем беспокойным подросткам, кто искал адреналина. Стайки самоуверенных авантюристов покидали осточертевшие благоустроенные детские площадки в новостройках и отправлялись туда, где было страшно и опасно.
Стройплощадки с котлованами, заросшие высокой травой отдалённые и ещё не застроенные окраины, горы привезённой самосвалами на пустыри породы – всё это было куда занятнее, чем качельки, карусельки и пластиковые детские городки с горками. И именно Алина впервые принесла в семью слово «заброшка». В новостройках, возводимых на пустынных площадях бывших виноградников, старых и заброшенных строений было совсем немного. Но кто ищет, тот всегда найдёт.
4. Сумерки
Летним светлым утром или ясным днём заброшка ничем жутким и потусторонним себя не проявляла. В конце концов, её силуэт не имел ничего общего с готическим замком или ещё какими-нибудь сказочными руинами. Однако когда сгущались сумерки, нежилое строение начинало выглядеть совсем по-другому. Провалы окон становились чёрными и зияющими, а равномерно делящие фасад выступы рождали ассоциации с рёбрами скелета, костисто светлеющего на фоне неба. Именно в предрассветных и вечерних сумерках в простом силуэте заброшки проступали тревожные и жутковатые черты. И припозднившийся прохожий, пешком спешащий в свой отдалённый жилой комплекс, старался заранее перейти на другую сторону дороги.