У Нины Петровны, бабушки Алины и Егора, выбора не было. Она всегда поздно возвращалась с работы и совсем не желала тратить остатки драгоценного свободного времени на долгие обходные пути. К счастью, она не была ни слишком трусливой, ни слишком суеверной и впечатлительной. Но, помня об однажды обнаруженном в здании жильце, она не исключала возможности, что кто-то может следить за дорогой из чёрных прямоугольных оконных дыр. От этого на душе было немного тревожно, и бабушка часто поглядывала на тянущийся вдоль её пути фасад, отделённый от проезжей части небольшим пустырём. В один из таких тёмных зимних вечеров она наблюдала, как из окна нижнего этажа – того самого, куда она по осени пробиралась с внуками - быстро выпорхнула стайка мальчишек. Ребята, не издавая ни звука, бросились к центру города, а за ними столь же бесшумно выпрыгнул большой пёс. Женщина уже готова была продолжить свой путь, решив, что пацаны просто играют, когда следом за собакой перемахнул подоконник ещё один подросток – худощавый, довольно высокий, в куртке с капюшоном, низко надвинутым на лицо.
«Жутковатые какие-то игры», - решила про себя бабушка. Но это ничуть не удивило её. Спасибо хоть не кидаются чем попало и не имитируют стрельбу и убийства, как это зачастую любят делать её внуки.
Убегавшие мальчишки были уже далеко, но, как ни всматривалась в сумерки женщина, она так и не увидела ни несущейся за ними собаки, ни того, кто выпрыгнул из здания последним. Однако она была уверена, что ей не показалось.
«Будто в воздухе растворились или сквозь землю провалились», - подумала бабушка, так и не обнаружив нигде силуэтов большого пса и последовавшего за ним юноши в капюшоне.
Это странное происшествие осталось в памяти женщины, и она поневоле стала более внимательно присматриваться к тому, что происходит вокруг заброшенного строения. Это не составляло большого труда, так как дважды каждый будний день она неминуемо проходила мимо. Пса она обнаружила буквально на следующий день. Но рассмотреть его как следует смогла уже позднее. Тогда, когда весна уверенно отодвинула прочь зиму, и, перейдя границу весеннего равноденствия, удлинила дни настолько, что даже ранний выход на работу и поздний приход с неё происходили засветло, а не в сумерках.
5. Пёс
Пёс оказался очень крупным и, хотя и был беспородным, не выглядел таковым. Экстерьером он напоминал лохматую овчарку, однако казался мощнее и тяжелее. На первый взгляд, зверь был чёрным, но, если присмотреться более внимательно, можно было заметить тёмно-рыжие подпалины ближе к брюху и в области шеи. В посадке массивной головы, походке, крупных лапах сквозило нечто львиное. И когда зверь степенно ложился или садился на землю, в его облике проступала гранитная монументальность. Он превращался в скульптурное изображение собаки-божества, стерегущего покой местного мироздания.
Судя по всему, животное было обычной бесхозной дворнягой. Об этом говорила его неопрятная кудлатость, а также отсутствие ошейника. Однако этот не имеющий хозяина дворянин отличался непоколебимым спокойствием, сразу внушавшим к нему уважение. Даже наклоняя голову в поисках пропитания, чёрный пёс умудрялся сохранять дух независимости и чувство собственного достоинства. Неспешно, несуетливо нёс он своё массивное тело, чтобы расположиться где-то в непосредственной близости от заброшенного дома в позе философа и созерцателя. Несмотря на устрашающий вид, этот чёрный волчище не излучал ни нервозности, ни агрессии. И прохожие, будто чувствуя его надёжную сдержанность и отстранённость от мирской суеты, ничуть не боялись пса и даже позволяли малышам проходить совсем рядом. Однако ни у кого не возникало желания погладить или как-то ещё приласкать собаку. И не потому, что он был страшен или выглядел слишком отталкивающе. Что-то в чёрном звере заставляло держать дистанцию – но не с брезгливостью, страхом или осторожностью, а как с незнакомцем, который вызывает уважение и чей покой не хочется нарушать.
Обычно пёс был один, но иногда наступали периоды, когда вокруг заброшки появлялась целая стая очень похожих друг на друга крупных собак. Они не грызлись между собой, да и вообще не лаяли и не задирались на прохожих. Зато молча бросались в погоню, если другие бродячие псы пытались пробраться ближе к пустырю, где стояло недостроенное здание. Проходило совсем немного времени, и пёс опять оставался в гордом и спокойном одиночестве. Мимо спешили по своим важным и неотложным делам новосёлы, и никому из них не было дела до лунного календаря. Иначе кто-то мог бы обратить внимание на то, что поголовье собак заброшки стремительно увеличивается в три дня Новолуния.