Радуга закрасила последний фрагмент своего куска триптих, поставила флакон на пол и уселась рядом с ним. Бетон приятно охлаждал ноющие от длительного стояния на корточках бедра. Девушка стянула наушники и повесила их на шею. Ее сразу же окутала гнетущая тишина недружелюбного нутра недостроенного здания. Лишь шелест музыки, доносившейся из наушников, разрушал иллюзию того, что Радуга внезапно оглохла.
- Восходящее солнце из других миров, - устало усмехнулась девушка, направив фонарь на стену. - Вроде, похоже получилось. Да и черт с ним.
Все же, чтобы удостоверится в том, что она все изобразила верно, Радуга развернула бумажку с эскизом. От удивления ее глаза расширились: рисунок, который несколько минут назад был четким, стал совершенно бледным, почти неразличимым.
- Это как это? - выдохнула художница. - У меня что, крыша ехать начала?
Она подумала, что, возможно, все дело в усталости глаз после длительной работы при плохом освещении, но все же решила показать свой эскиз Крыму.
Радуга встала с пола, отряхнула от пыли штанины, выключила проигрыватель в телефоне и, взяв фонарь, отправилась на лестничную клетку. Спустившись на шестой этаж, девушка Щупа испытала сильное желание посмотреть, что же он там нарисовал. Вопреки запрету художница выключила фонарь и, выставив вперед руки, прошла через пустующий дверной проем квартиры, расположенной ровно под той, где она трудилась последние несколько часов. Осторожно, стараясь не создавать лишнего шума, Радуга преодолела прихожую и оказалась перед входом в большую комнату. В помещении, где должен был сейчас рисовать Щуп, царила абсолютная темнота. Девушке показалось это довольно странным, и она рискнула включить фонарь. Желтоватый конус электрического света, словно в стену, уперся в плоть мрака, который, казалось, был живым. Он буквально двигался, а затем, словно амеба, потянулся к фонарю абсолютно черной ложноножкой.
Радуга взвизгнула и вскочила из комнаты.
- Крым! - закричала она на бегу. - Что за хрень здесь творится?
Продолжая звать напарника и не замечая того, что никто не отзывается, художница очутилась на лестничной клетке и устремилась вниз. Рискуя упасть и переломать все кости, Радуга перепрыгивала через пыльные ступени, и громкий звук ее шагов эхом разносился по всей заброшке. Оказавшись на пятом этаже, девушка бросилась в нужную квартиру, из которой сочился холодный свет.
- Крым! - задыхаясь от волнения, вновь закричала она.
Радуга миновала прихожую и ворвалась в большую комнату.
- Крым, где ты? - ее голос срывался на хрип.
Фонарь Крыма лежал на полу, обращенный к дверному проему. Сам же юноша не отвечал на зов подруги. Прикрыв глаза ладонью, Радуга подбежала к фонарю и выключила его.
- Крым, ну где же ты? - почти плакала девушка.
Вдруг она услышала чавкающий звук, похожий на тот, что издавали они, когда шли по мокрой земле от прохода в заборе к нужному подъезду заброшки. Радуга направила свой фонарь на стену, на которую Крым должен был наносить свой кусок рисунка. От увиденного у девушки начали подкашиваться ноги, и она чуть не повалилась на пол. Спиной к ней, разведя руки в стороны, словно на распятье, под потолком на стене висел юноша. Его тело оплетали толстые змеи, чешуя которых холодно переливалась всеми оттенками зеленого цвета. Пресмыкающиеся впились в тело Крыма и с характерным звуком высасывали из него жизнь.
- Крым, - прошептала Радуга и попятилась.
Вдруг перед ее глазами промелькнула тень. В следующее мгновение что-то болезненно сдавило шею девушки. Художница уронила фонарь, инстинктивно поднесла руки к горлу и нащупала нечто тонкое, похожее на струну или проволоку. Она попыталась пальцами подцепить удавку, чтобы ослабить давление, но душивший Радугу человек сделал резкий рывок назад. Художница потеряла равновесие и начала падать. Удавка сильнее впилась в ее плоть, разрывая кожу. По шее Радуги побежала кровь. Черные круги поплыли у нее перед глазами.