- Да прекрати ты уже трепыхаться! - раздраженно процедил сквозь зубы Щуп, которому уже порядком надоела возня с отчаянно борющейся за жизнь Радугой.
Он чувствовал, что начинает уставать, поэтому хотел поскорее закончить дело. А ведь девушку, черт бы ее побрал, надо было еще тащить обратно на шестой этаж. Конечно, он мог бы ее, как и Крыма, ударить куском монтировки по голове, но тогда с большой вероятностью проломил бы ее череп, забрызгав кровью все вокруг. Кровь же девушки ему была нужна, да пачкать пол и лестницу не хотелось, чтобы у случайных посетителей заброшки не возникло никаких подозрений.
Наконец тело Радуги обмякло и безвольно повисло на удавке. Щуп облегченно выдохнул. Он ослабил удавку, осторожно положил девушку на пол и приложил два пальца к ее шее. Сквозь кожу прощупывался слабый пульс. Радуга была еще жива. Теперь, когда еще одна часть задания была выполнена, ему предстояло перенести девушку на седьмой этаж. Щуп кое-как перекинул Радугу через плечо и, пошатываясь под тяжестью непривычного груза, побрел в сторону выхода из квартиры.
Змеи, почувствовав теплую плоть, жадно потянулись к Щупу. Он даже слегка испугался, что они могут оторваться от стены и наброситься на него, чтобы острыми клыками впиться в живую плоть и высосать из нее жизнь. Такой расклад юношу не устраивал, поэтому он положил Радугу на пол около нарисованного ею куска триптиха и подпихнул ногой к змеям. Те, что дальше всех высовывались, тут же вцепились в руки и ноги девушки и начали подтаскивать ее поближе, чтобы и остальным смогли сделать то же самое.
Почувствовал многочисленные болезненные укусы, Радуга очнулась и истошно завопила. Она отчаянно пыталась вырваться, однако змеи успели оплести ее тело, не давая ни малейшего шанса на спасение. Вскоре одна из них вцепилась художнице в горло, и отчаянный крик сменился булькающим хрипом.
Щуп стоял и молча смотрел, как обреченная Радуга таращит на него испуганные глаза, молящие о спасении. Вскоре взгляд девушки стал стеклянным. Щуп равнодушно отвернулся, слегка поморщился и покинул помещение.
«Странно, - мимоходом подумал он, - у смерти нет запаха, но почему же я отчетливо его ощущаю?»
Тьма, заполнявшая комнату на шестом этаже, расступилась перед юношей, обнажая огромный белок вытаращенного глаза, густо испещренного пульсирующими прожилками кровеносных сосудов. В самом центре рисунка находился неподвижный зрачок. Глаз, казалось, словно бы уставился в одну точку.
- Я знаю, куда ты смотришь, - прошептал Щуп, доставая из кармана складной нож.
Юноша прикусил нижнюю губу и резким движением надрезал кожу на левой ладони. Плоть с легкостью разошлась, и на поверхности ладони заблестела кровь, имеющая в сумраке комнаты черный оттенок. Сложив нож и убрав его в карман, Щуп приблизился к глазу. Он приложил ладонь к тому месту, где на стене была изображена черная бездна зрачка, и почувствовал, как нечто начинает вытягивать его кровь. Юноша попытался отнять руку, но не смог. Он буквально приклеился к глазу, пульсирующему червями прожилок сосудов.
- Пусти, - сжав зубы, прошипел Щуп.
«Нет», - всплыло в его голове некое подобие мысли.
- Я еще не все сделал.
«Да».
- Я же тебе нужен.
«Да. Еще два рисунка».
Хватка глаза ослабла. Юноша попятился назад, сжимая и разжимая онемевшую ладонь. Боли от пореза он пока не чувствовал, левую кисть словно опустили в жидкий азот, превратив в кусок льда. Щуп знал, что чувствительность через какое-то время восстановится, поэтому не испытывал особого беспокойства.
- Где будет следующая точка?
В его голове всплыло изображение очередного заброшенного дома. На соседнем здании виднелась табличка с названием улицы. Щуп узнал показываемое место. Он кивнул глазу. Изображение исчезло.
«Иди».
Юноша с трудом собрал баллончики с краской в рюкзак и побрел к лестнице. Он не стал заходить на пятый этаж, и так зная, что Крым уже превратился в высушенный сосуд. Вскоре его бывший напарник обратится в прах, и от него, как, впрочем, и от Радуги, останется лишь пустая одежда, да валящийся на полу рюкзак с баллончиками.
Щуп вышел из подъезда и вдохнул прохладный влажный воздух ночного города. Он чувствовал чудовищную усталость. Ему хотелось поскорее вернуться домой, не раздеваясь, упасть на кровать и провалиться в сон без сновидений. Ладонь начало пощипывать. Юноша задумчиво посмотрел на рану. Кровь уже перестала сочиться, а к утру порез и вовсе должен будет исчезнуть - Хозяин умел не только вытягивать жизни.