В этот день мне пришлось съесть вторую половинку ореха, и у меня осталась только скорлупа от моего пищевого пайка. Нужно было срочно искать сохранившийся орешник. С пудовыми гирями на ногах из прилипшей грязи, которые не давали мне идти, я ближе к вечеру добрался до дороги. Дорога была чистенькая, как будто поток до нее не дошел, но грязь-то кончалась прямо перед дорогой. Вот ведь загадка, но для меня сейчас это было просто здорово. Я уселся прямо на полотно дороги и соскреб грязь. Когда я встал, то чувствовал себя пушинкой. Шаги давались легко, как будто я ничего не весил. Самое интересное, что вся грязь, которая прилипла ко мне, исчезла. Мне нужно было добраться до того места, где недавно обнаружил орешник. Я его почти полностью ободрал, оставив только несколько орешков, для продолжения рода, так сказать. Сейчас эти орешки просились в мой желудок, так что я прибавил шагу и мне нужно было примерно часов пятнадцать, шестнадцать, чтобы дойти до того места, не останавливаясь на ночлег. Конечно, орешник еще нужно найти, так как я не ставил перед собой задачу, запомнить это место. Хорошо помню, что это недалеко от дороги. Я прибавил шагу, так как все-таки что-то во мне менялось. Вспоминая, как я бежал вниз с пирамиды, я поражался сам себе. Раньше я никогда бы не допустил, чтобы чувства взяли верх над рассудком. Но если бы я остался на пирамиде во время ливня, то меня сейчас просто не было бы в живых. С неба извергались тонны воды, и меня просто смыло бы с пирамиды как листик или сухую палку. Кстати, о палках, нужно будет опять искать подходящие. На ночь решил не останавливаться, так как страшнее голода только жажда. Голод можно перетерпеть, а вот без воды будет тяжело. Я напоминал себе автомат. Ноги в одном ритме отмеряют шаги, а голова размышляет о превратностях этого мира.