Утром же она смотрела на меня широко раскрытыми глазами и невольно отступила назад, когда я приблизился. На вопросы ответить не смогла, смешно топала ножками и возмущалась. Я нарочно её провоцирую, стараюсь вывести на эмоции, чтобы она не застревала в своём горе и одиночестве. И я очень хотел поцеловать её, такую хрупкую и немного сонную, однако сдержался. Надо выждать, дать ей время на осознание своих желаний.
Угу, дал, блин, время. Чуть не сбежала от меня в лапы похотливому криминальному авторитету! Снова подкатывает злость. Таких ярких эмоций я давно не испытывал. Это хорошо. Ненавижу скуку.
Выхожу из машины и оглядываюсь. Лия сидит на бордюре, обнимая колени и смотря в одну точку. Солнце нещадно палит, а эта глупая девчонка совсем себя не жалеет! Подхожу, бесцеремонно хватаю её за руку и веду к машине. Она не сопротивляется, идёт за мной покорной куклой. В салоне работает кондиционер, я протягиваю Лие бутылку воды и смотрю, как она дрожащими пальцами пытается её открыть. Помогаю ей, откручиваю крышку.
— Пей больше, — приказываю, когда она пытается вернуть мне бутылку после двух неуверенных глотков.
Вздохнув, Лия словно через силу пьёт воду.
— Как ты себя чувствуешь?
— Терпимо, — отвечает она.
Вглядываюсь в её лицо. Видно, что она плакала, глаза покраснели, носом тихо шмыгает. Отчитывать её больше не хочется, и злость куда-то уходит. Нельзя требовать от малолетки серьёзных взвешенных решений. Точно не в ситуации, когда её отец находится в реанимации и неизвестно, будет он жить или нет.
— Я отвезу тебя домой к родителям. Хорошо?
Она безразлично пожимает плечами.
— Папа знает о том, что случилось с Родионом. Он поможет.
— Как? — растерянно спрашивает Лия.
— Скоро узнаем.
Хочу спросить, а как она собиралась помочь своему отцу, но вовремя отказываюсь от этой идеи. Потом, всё потом.
До родительского дома мы добираемся за час. Лия то и дело хватается за телефон, но ей никто не звонит. Иногда я слышу, как она силится подавить рыдания. Пару раз Лия отворачивается к окну и украдкой вытирает щёки. Жалко девчонку. Навалилось на неё много всего.
Мама встречает нас у порога, с сочувствием смотрит на Лию.
— Я пойду умоюсь, если вы не возражаете, — бубнит девчонка, ни к кому конкретно не обращаясь. Убегает так быстро, словно ей невыносимо находится рядом с нами.
— Бедная девочка, — вздыхает мама.
Киваю. А что тут ещё скажешь?
Когда я захожу в гостиную, звонит телефон.
— Вы с Лией уже дома? — спрашивает отец.
— Да.
— Я скоро приеду, всё обсудим. Но можешь успокоить девочку: мой помощник, Вадим, будет в больнице уже через пару часов. Он расспросит врачей, даст денег, кому надо, узнает, можно ли в таком состоянии перевозить Родиона. Он не в реанимации, и, насколько я знаю, угрозы для жизни нет.
Я поднимаюсь на второй этаж и стучусь в закрытую дверь. Лия открывает не сразу. Она переоделась, лицо, шея и кончики волос влажные. Смотрит на меня с надеждой и страхом.
— О твоём отце позаботится папин человек. Если получится, Родиона перевезут в столичную больницу.
— Но он же в реанимации, — недоверчиво тянет Лия.
— Видимо, уже нет. У него стабильное состояние, жизни ничего не угрожает.
— Но почему та женщина намекала, что у него почти нет шансов? — она вздрагивает всем телом. Закрывает рот ладонью, глаза большие, красивые.
— Не знаю, Лия. Может, перепутала его с кем-то. Скоро мы всё узнаем, обещаю.
— Спасибо тебе, — шепчет она и снова повторяет, словно в горячке: — Спасибо, Богдан, спасибо, что приехал. Я боялась надеяться… Спасибо…
— Да меня-то ты за что благодаришь? — усмехаюсь, чувствуя смятение. Лия продолжает шептать «Спасибо», и я понимаю, что у девчонки эмоциональный срыв.
Подхожу и крепко её обнимаю. Она цепляется за меня, прижимается ближе, вся дрожит и громко всхлипывает. Глажу её по волосам и спине, жду, когда она успокоится. Долго жду, терпеливо. Лия наконец перестаёт вздрагивать и, смутившись, размыкает объятия. На её щеках алеет румянец, лицо больше не бледное и потерянное. Это радует. Не сдержавшись, я тяну руку и касаюсь её локонов. Лия перехватывает мою ладонь и быстро, горячо целует пальцы. Затем, будто опомнившись, отпускает мою руку, отходит на несколько шагов назад.
— Я скоро спущусь, — тихо говорит она и захлопывает передо мной дверь.
Пока отец разговаривает со своим помощником по телефону, я наблюдаю за взволнованной Лией. Она прижимает руки к груди, вслушивается в каждое слово, в её глазах застывает надежда вперемешку с недоверием. Юлиана приносит девчонке чашку зелёного чая, Лия благодарно кивает и пьёт горячий напиток. Её по-прежнему трясет, уже не так сильно, как пару часов назад, но все видят её измученное состояние.