Я улыбаюсь. Юлиана машет, мол, иди, отдыхай, твоя помощь больше не нужна, и я согласно киваю. Не хватало ещё, чтобы этой милой женщине влетело за то, что она выполняет мои капризы.
— Анна Викторовна, скажите, а когда можно посмотреть ваш университет? — спрашиваю, отбросив сомнения.
— В четверг я буду присутствовать на защите дипломных работ. Освобожусь в двенадцать и смогу уделить тебе немного времени, — медленно произносит Анна Викторовна.
— Прекрасно, — восклицаю я радостно и мчусь в свою комнату, чтобы смыть с тела муку и вообще привести себя в порядок.
Обернувшись полотенцем, выхожу из ванной и проверяю телефон. Один пропущенный от Богдана. Сердце начинает стучать быстрее, внутри пузырится волнение. Сажусь на кровать, сомневаюсь несколько мучительных мгновений, а затем перезваниваю Богдану.
— Привет, — говорит он бодро. — Как ты?
— Хорошо. Была у папы, он в хорошем настроении, радуется, что в его палате есть огромный телевизор. А ты как? — решаю ответить ему взаимностью.
— Весь в работе.
— Ясно, — вздыхаю я. На часах почти семь, а Богдан ещё занят. Видимо, не только его отец трудоголик.
— Встретимся завтра? — предлагает он.
Я корю себя за то, что несколько секунд варюсь в глупых сомнениях. Но потом всё же отвечаю как можно радостнее:
— Да, да, конечно! Я буду ждать.
С самого утра я нервничаю перед свиданием. Думаю о том, как всё пройдёт: захочет ли Богдан снова меня поцеловать, пригласит ли к себе домой или отвезёт к своим родителям, вспомнит ли о моём неразумном поведении. Я морально готовлюсь ко всему. Напоминаю, что должна быть нормальной, вежливой и, самое главное, за всё благодарной.
А мой скромный опыт подсказывает, что отблагодарить мужчину можно только одним способом…
Сегодня папа выглядит лучше, чем вчера. Шутит больше, снова хвалит больничную еду и рассказывает про какое-то глупое шоу на телевидении. Я слушаю вполуха, в мыслях один Богдан. На этой неделе мы распишемся и станем другу другу мужем и женой. Мне придётся жить в его квартире и спать с ним в одной кровати. Вряд ли он удовлетворится обычным сном, он же мужчина. Тот единственный поцелуй показал, что Богдана ко мне тянет, от его напора и решимости мне даже страшно стало, но лишь на мгновение. Как только он отстранился — всё прошло. Смогу ли я не отпрянуть в следующий раз? Сегодня? Решусь ли на большее, чем обычный поцелуй?
— Ты меня слушаешь, милая? — спрашивает папа.
— Да-да, — поспешно отвечаю.
— О чём задумалась?
Тяжело вздыхаю, понимая, что врать бесполезно.
— Сегодня мы с Богданом идём на свидание. Будем ужинать в ресторане, насколько я понимаю.
— Это хорошая новость, — улыбается отец. — Видишь, какой замечательный у тебя будет муж!
— Чем же он замечательный? — не выдерживаю я.
— Пытается найти к тебе подход, на свидания зовёт, поддерживает. Разве этого мало? — хмурится папа. — Твой Сергей был на это способен? Он часто приглашал тебя в приличное заведение?
— У него не было столько денег, чтобы по дорогим местам расхаживать, — кривлюсь я. Не хочу вспоминать бывшего, мне больно от его предательства.
— Лия, дело совсем не в деньгах, а в том, хочет ли мужчина доставить своей женщине радость. В нашем городе есть недорогие кафе, ты ведь сама туда с подружками ходила, — отец вглядывается в моё лицо, растерянно качает головой. — Ты что, скучаешь по Сергею?
— Боже, нет! — я начинаю расхаживать по довольно просторной палате. — Сергей поступил ужасно, не защитив меня перед Асмановым. Я просто… наверное, по инерции его оправдываю, не знаю. И ты прав, Богдан обо мне заботится и хочет доставить мне радость. Это самое главное.
Специально перевожу тему в безопасное русло. Отец снова начинает хвалить Богдана, потом Аркадия и Анну Викторовну. Я всё это уже слышала. Достало! Сколько можно повторять одно и то же? Я в долгу перед этими людьми, и с каждой минутой груз ответственности тяжелее давит на плечи. Нельзя всё испортить, иначе мы с отцом окажемся на улице. Кому мы нужны в этой столице? Я даже маникюр делать не умею, а у папы вообще рука сломана.
— Мне нужно идти. Хочу подготовиться к свиданию, — выдавливаю из себя, желая прекратить нравоучения отца.
— Конечно, иди, милая.
Целую папу в щёку, жму его шершавую ладонь и выхожу из палаты. На улице снова жара, голова кружится и к горлу подступает тошнота. Захожу в первый попавшийся ресторан, спрашиваю у официанта, где находится уборная. Смочив руки холодной водой и прижав их к щекам, я постепенно прихожу в себя. Я очень бледная, глаза какие-то растерянные, губы дрожат. Смотрю на себя в зеркало и не узнаю. За прошедшие дни я сильно изменилась, кажется, даже похудела немного.