— А Вован и Сергей?
— Они работали на Асманова и тоже сядут. Им ещё грозит срок за похищение. Ты же напишешь заявление?
— Да, — киваю я, ничуть не сомневаясь в правильности своего решения. Зло должно быть наказано.
— Отлично, — краешком рта улыбается Богдан. — Мама спрашивает, как ты. Говорит, что звонила тебе.
Я бегу в гостиную и проверяю телефон. Так и есть: два пропущенных от Анны Викторовны. И ещё один от папы. Я так крепко спала, что ничего не слышала. Как неудобно-то!
— Беги перезванивай, — видит моё замешательство Богдан.
— Я быстро!
Но если с Анной Викторовной я разговариваю всего несколько минут, то папа, как обычно, начинает давить меня нравоучениями. Жалуется на то, что я третий день его не навещаю, снова про учёбу речь заводит. Не хочу ссориться. Поддакиваю ему, особо не вслушиваясь в то, что папа говорит.
— И завтра постарайся обойтись без фокусов. На тебя будут уважаемые люди смотреть, веди себя сдержанно.
Ну вот к чему он это говорит? Я же не сумасшедшая, чтобы закатывать сцены на глазах у друзей и коллег Аркадия Мельникова. Я умею вести себя нормально. Папа зря мне не доверяет.
Жгучая обида раздирает внутренности, но я не возражаю отцу. Понимаю, что это бесполезно. Он… его не исправить. Кто-то из нас должен быть умнее.
— Хорошо, спасибо за наставления. Из больницы тебя заберёт водитель Аркадия.
— А ты почему не можешь приехать?
— Я буду немного занята, пап, — даже смешно от его вопроса. — Понимаешь, я замуж выхожу.
— Ты уже замужем.
— И что?
— Извини, милая. Мне Аркадий звонит. Потом договорим.
Я кладу трубку и поднимаю взгляд на вошедшего в комнату Богдана. Он садится рядом со мной на кровать, обнимает за плечи.
— Это по твоей просьбе Аркадий звонит папе? — догадываюсь я.
— Да. Он должен знать об Асманове. И о похищении, — Богдан ласково касается моего лица. Я отшатываюсь.
— Но зачем? Я не хочу его волновать! Он не должен ничего знать, он ещё от избиения не отошёл! Отмени всё!
— Твой отец виноват в том, что с тобой случилось.
— Но он же расстроится….
— Пусть. Ему будет полезно, — припечатывает меня словами Богдан.
— Что полезно? Волноваться?
— Полезно задуматься о том, какую ношу он взвалил на свою дочь. Сначала заставляет выйти замуж за незнакомого человека, потом давит на тебя, принуждает быть вежливой и благодарной, а любые твои желания игнорирует или критикует. Как с поступлением, например. Но что сделал твой отец? Почему ты должна отвечать за его грехи?
— Так получилось… — растерянно шепчу я.
— Да, так получилось. И не факт, что весть о твоём похищении заставит его о чём-то задуматься. Но и молча наблюдать, как ты мучаешься, я тоже не могу.
— Я не страдаю…
— Конечно. Я же слепой и ничего не вижу, — Богдан, качнув головой, снова берёт меня за руку. — Твой отец должен знать, насколько ты смелая, хитрая и сообразительная. Ты больше не ребёнок, которому нужно читать нравоучения. Родиону пора смириться с тем, что ты повзрослела и в его советах больше не нуждаешься.
— Кажется, это не Аркадию нужно с папой разговаривать, а тебе, — хмыкаю я.
— А кто сказал, что я с ним не поговорю? Вот завтра и побеседую с дорогим тестем. Мне же свадебный макияж и причёску делать не надо.
— Везёт, — я нежно целую его в губы, вдыхаю любимый терпкий аромат. Богдан прав: отец должен знать правду.
— Мне уже не терпится увидеть твоё платье.
— А мне не терпится побывать на собственной свадьбе. Кстати, где она будет проходить?
Я на взводе с самого утра. Богдан уезжает в больницу, чтобы поговорить с моим отцом. Переживаю, как пройдёт их встреча. Надеюсь, они не повздорят. Каким бы тяжёлым человеком не был мой папа, я всё равно его безумно люблю.
В десять часов я впускаю Наталью с Лесей. Усаживаюсь на стул, девчонки кружат вокруг меня, болтают о чём-то отвлечённом, сериалы модные обсуждают. Тревога немного отступает. Вчера я всё-всё разузнала о свадьбе. В четыре часа начнётся церемония на берегу реки, а затем торжество продолжится в помпезном двухэтажном ресторане. Я должна улыбаться и быть счастливой, всё остальное сделает ведущий. Что ж, на словах звучит не так уж страшно.
— Шикарно выглядишь, — заявляет Богдан. Девчонки только что ушли, я собиралась кофе выпить.