– Развязать язык, – как эхо повторила она, – да, иногда надо его развязывать, но не по принуждению, а для освобождения накопившегося, чтобы выплеснуть наружу.
– Что случилось? – спросил я уже серьезно.
Она внимательно посмотрела мне в глаза, решая, стоит ли мне доверять, сделала глоток, уже остывшего чая:
– Я не знаю точно, что происходит, но у нас в организации какое-то напряжение. Атмосфера недоверия. Я достаточно хорошо знаю, что и где происходит, но иногда просматривая документы, замечаю не стыковки. Сначала хотела об этом доложить, но подумав решила, что подожду, не известно как обернется моя догадливость против меня, иногда лучше промолчать, чем показать свою осведомленность. Мне сообщили, что запрашивают личные дела сотрудников в службу безопасности, а пара раз я увидела одного и того же мужчину идущего следом за мной и вспомнила, что видела его в организации, но не знаю кем он работает. Видимо я стала кого-то интересовать и мне становиться страшно.
– Я знаю.
– Ты? Что ты знаешь?
– Я тебе все расскажу, а ты постарайся выслушать. Ваша организация производит не только ту продукцию, что рекламирует и что есть в официальной отчетности. Есть подозрение, что она производит и психотропные и наркотические вещества. Делается это очевидно, как какой-то побочный продукт или вообще отходы, которые продаются посредникам.
– Откуда ты можешь это знать? Федор, ты кто?
– Пластический хирург.
– Ты слишком хорошо осведомлен о нашей организации. Не так ли?
– Я этого не скрываю. Скажу больше. За тобой следили. Ваша организация попала в поле зрения спецслужб. Возможно, произошла утечка информации, вот у вас и проверяют тех, кто косвенно может иметь отношение к цепочке производства и сбыта.
– Ты подозреваешь, что я участвую в этом?
– Как раз не считаю.
– Ты работаешь на спецслужбы?
– Ты прекрасно знаешь, где я работаю. Я не являюсь ни штатным, ни внештатным сотрудником, но обманывать не буду. То что ты услышишь, покажется тебя фантастикой, но это реальность.
Я замолчал, понимая, что надо рассказывать, но и понимал, насколько больно ей будет услышать все:
– Некоторое время назад, я обнаружил в себе способность стирать память у людей, что касается меня. Я помог одному военному, а в итоге попал в поле зрения спецслужб. Меня попросили помочь. Я врач и понимаю всю опасность этих препаратов. Выхода у них прямого на вашу организацию не было. Ты имеешь косвенное отношение ко всему, но можешь догадываться, кто может руководить все процессом. Сама ты не придешь и не расскажешь, что в общем и опасно, вот и обратились ко мне.
– Зачем?
– Чтобы я познакомился с тобой и узнал у тебя ниточку, за которую надо тянуть.
– Ты понимаешь что говоришь? Ты понимаешь, что ты растоптал меня, – произнесла она тихо и вдруг закричала, – сволочь! Какая же ты сволочь! Как ты влез своими грязными мыслями в меня. Я тебе и не нужна была. Затащил в постель и пытаешься все узнать. Да ты знаешь кто после этого? Ты, ты…
– Замолчи, – крикнул я на нее, и она затихла, ошарашено глядя на меня, – замолчи, – тихо сказал я. – Извини, что повысил на тебя голос, но я как врач знаю, что иногда надо гаркнуть или ударить человека, чтобы вернуть его из состояния аффекта в нормальное. Ты же не все знаешь. Я согласился только после того, как мы познакомились и при одном условии. Я выдвинул условие, что ты останешься в стороне и тебя выведут из под удара. Когда начнутся проверки, а затем будет реорганизация, то тебе предложат работу в другом месте. Это будет выглядеть логично, так как будут менять штатное расписание, а после проверки многие уйдут сами. Это было мое условие. Они согласились.
Она молчала и не произносила ничего в ответ, а я не нарушал ее молчания, понимая, что ей надо время, чтобы осмыслить услышанное:
– А что будет потом? Со мной? С тобой?
– Ничего. Я сотру тебе память, и ты забудешь о том, что мне сказала и что вообще была здесь. Забудешь меня.
– А ты обо мне?
Я горько усмехнулся: – А я нет.
– Но это же страшно. Зачем ты на это согласился?
– Ради тебя. Когда мне показали твое фото, то уже тогда я понял по твоим глазам, взгляду, что должен тебе помочь, а когда познакомился, то принял окончательное решение. Мне хочется, чтобы у тебя была спокойная жизнь. Если бы я тебя не видел и не узнал, мне было бы все равно, что, где и с кем происходит, но я тебя знаю. Да, как бы не звучало пафосно, мне не все равно, когда травят людей, но, увы, я тебя знаю и если с тобой что-то случится, а помочь я не смог, то как мне жить с этим дальше?