— Каким это методам?
— Ну, знаешь, снова… увязнем в обществе друг друга, пока след не поблекнет. — Ну, это прозвучало паршиво.
— После всего, что я сделала, быть со мной означает — увязнуть в моем обществе?
О, черт.
— Знаешь что? Да пошел, ты, приятель. Благодаря мне, Барак не нашел твою сестру. Из-за того, что я сделала, я чуть не умерла. Ты исцелил меня. Поэтому на мне остался след. В этом нет моей вины.
— Значит, это моя вина? Мне следовало оставить тебя умирать? Это то, чего бы ты хотела?
— Что за глупый вопрос! Я не сожалею о том, что ты меня вылечил, но я больше не намерена мириться с тем, как ты со мной обращаешься.
— Думаю, ты борешься сама с собой, потому что я слишком тебе нравлюсь. — Я усмехнулся, зная, что Котенок готов выпустить коготки. — Кажется, кто-то очень сильно пытается в чем-то убедить саму себя.
Кэт сделала глубокий вдох, заставив грудь приподняться.
— Думаю, будет лучше, если ты начнешь держаться от меня подальше.
— Не могу.
— Любой другой Лаксен может присматривать за мной или кто-нибудь еще, — возмутилась она. — Это не обязательно должен быть ты.
— Ты — моя ответственность.
— Я для тебя ничто.
— Ты для меня определенно что-то.
Она выглядела так, будто хотела ударить меня. Я даже хотел, чтобы она попробовала, и честно сказать, не знаю, почему мне так нравилось спорить с ней.
— Ты вызываешь у меня такую антипатию.
— Нет. Не вызываю.
— Ладно. Нам нужно избавиться от следа. Сейчас.
Мне в голову пришла одна идея.
— Возможно, нам следует снова начать срывать друг с друга одежду. Посмотрим, что после этого останется от следа. В прошлый раз, кажется, это неплохо сработало.
Ее щеки порозовели, и свет наполнил глаза.
— Этого никогда не случится снова.
— Это было всего лишь предложение.
— Которое никогда. Не случится, — сказала она. — Снова.
Не веди себя так, словно тебе не было так же хорошо…
Кэт ударила меня в грудь — сильно, даже слишком. Я ничего не смог поделать с собой и рассмеялся, она издала этот милый короткий звук отвращения, когда начала отстраняться. Ее маленькие руки переместились на моей груди, и я собрал всю свою волю, чтобы не схватить ее за руки и не сделать… ну, другие вещи.
Я изогнул бровь.
— Ты пристаешь ко мне, Кэт? Мне нравится, куда это ведет.
Ее губы разомкнулись, пока она продолжала прижимать свою руку. Мой пульс слегка участился, пока я наблюдал за ней. Кровь отхлынула от ее лица.
— Наше сердцебиение… оно одинаковое. Боже мой, как такое возможно?
— Вот черт. — Не так я хотел начать этот разговор.
Наши глаза встретились, и я положил свою руку поверх ее и сжал. Я подозревал, что это произошло. Но мои знания об исцелении людей были настолько ограниченны, и все, что я знал, больше походило на слухи.
— Но все не так уж плохо, — сказал я. — Я имею в виду, что как-то преобразовал тебя в процессе исцеления, и наше сердцебиение доказывает, что теперь мы с тобой как-то связаны. — Я усмехнулся. — Могло быть и хуже.
— Что может быть хуже этого? — Ее голос повысился.
— Мы вместе. — Я пожал плечами. — Могло быть и хуже.
— Подожди секунду. Ты считаешь, что мы должны быть вместе, только потому, что какое-то идиотское инопланетное моджо нас связало? Но ведь еще две минуты назад ты ныл, что завяз в моем обществе?
— Да-а… я не ныл. — У меня просто был момент очень плохого выбора слов. — Я указал на то, что мы вынуждены быть друг с другом. Это не одно и то же и… тебя влечет ко мне.
Ее глаза сузились, словно у разъяренной кошки.
— Я вернусь к этому утверждению через секунду, ты хочешь быть со мной, потому что чувствуешь, что… вынужден?
Я напрягся.
— Я бы не сказал, что чувствую принуждение, потому что… ты мне нравишься. — Кэт ответила не сразу. — О нет, я знаю этот взгляд. О чем ты думаешь?
— Думаю, что это самое нелепое признание в чувствах, которое я когда-либо слышала, — сказала она, вставая. — Что за чушь, Деймон. Ты хочешь быть со мной из-за всех этих инопланетных вещей, что произошли.
Я закатил глаза, когда встал.
— Мы нравимся друг другу. Это так. Глупо, продолжать это отрицать.
— О, и это говорит парень, который оставил меня топлес на диване? — Она покачала головой. — Мы не нравимся друг другу.
— Окей. Возможно, мне следует извиниться за это. Я прошу прощения. — Я сделал шаг вперед. — Нас влекло друг к другу до того, как я исцелил тебя. Ты не можешь сказать, что это неправда, потому что я всегда… испытывал к тебе влечение.
И меня осенило, как чертовски верно это было. С самого первого раза, когда я увидел ее, стоящей на крыльце — с первого спора, когда она назвала меня придурком, и с самого первого раза, когда я понял, насколько она на самом деле сильная и смелая, меня влекло к ней. Я хотел ее.