Кэт хотела меня, но она не была готова признать это. Она думала, что то, что я испытывал к ней, не было столь же сильно, как то, что чувствовали ее родители по отношению друг к другу, и это ее не устраивало. Я не мог винить ее. По правде говоря, я и сам не был уверен, что испытывал к ней. Желание? Черт, да. Я определенно ее хотел, но было что-то еще. Глубокая привязанность к ней. Уважение. Я чувствовал себя чертовски странно, когда находился рядом с Кэт, думал о ней. Я беспокоился о ней.
Я просто не знал, как все это точно выразить.
Но я хотел выяснить, мне нужно было выяснить. Одно я знал точно, мои чувства не имели ничего общего с тем фактом, что наши сердца бились в унисон — что бы это ни значило — и что бы ни произошло, когда я исцелил ее.
— Котенок? — Я скользнул пальцами вдоль ее затылка.
— Не называй меня так, — сказала она с дрожью в голосе.
Я опустил подбородок, и мы были так близко, что когда я наклонил голову на бок, мой нос задел ее. Она не отступила и не оттолкнула меня.
— Но мне нравится так тебя называть.
— А мне плевать, — ответила она.
Я ухмыльнулся.
— Кэт?
— Что? — прошептала она.
Я так много хотел ей сказать, но при этом знал, что мои слова могут обратить ее в бегство. Игнорировать почти первобытную потребность полностью занимать ее личное пространство было тяжелее, чем бороться с голодным Арумом. Я отстранился так, чтобы увидеть ее красивое лицо, позволив руке соскользнуть с ее шеи.
— Я все уберу.
Кэт моргнула.
— А?
— Я все уберу. Ты можешь пойти и начать делать свою домашнюю работу или что-нибудь еще.
Вспышка разочарования в ее глазах была настолько короткой, что возможно мне это лишь показалось.
— Ладно. — Она проскочила между столешницей и мной. — Удачи!
Оглянувшись через плечо, я наблюдал за тем, как она поплелась в гостиную. Вздохнув, я повернулся обратно к беспорядку.
Какой черт дернул меня вызваться убираться?
Отчасти мне хотелось просто сжечь все, когда я схватил средство для мытья посуды и вылил немного синей жидкости в миску, которая была слишком большой, чтобы поместиться в посудомоечную машину. Мои мысли путались, пока я мыл эту чертову посуду. Нам необходимо было вывести следа чисто из-за безопасности. Когда я закончил, я готов был оттащить ее от домашних заданий и заставить упражняться.
Мой мозг сразу же подбросил определенные виды физических упражнений.
Я выкинул эти мысли из головы, когда взмахнул рукой, передвинув сковородку к раковине. Кэт и я не говорили о том, что произошло на вечере встречи выпускников, с того дня, как я вернулся. Я знал, что она держалась, потому что, черт, эта девушка была сильной, но это не значит, что я не волновался о том, как она справляется со всем этим.
И это еще не принимая во внимание тот факт, что что-то определенно произошло, когда я попытался исцелить ее, в то время как Барак собирался напасть на нас. Каким-то образом она смогла воззвать к Источнику, хотя ни один человек не может это сделать.
Насколько я знаю.
Это изменило ее. Как? Я еще не знал. Я лишь надеялся, что когда след поблекнет, то и это тоже исчезнет.
Уборка на кухне заняла около пятнадцати минут. Когда все было сделано, я вышел из кухни, выключив за собой свет. Тихое бормотание телевизора привлекло мое внимание, и я вошел в гостиную. Кэт будет ненавидеть меня, но ей нужно остановиться, что бы она ни делала, встать, и пойти…
Я остановился на полпути и уставился на нее.
Кэт лежала в углу дивана, открытый учебник биологии находился на ее коленях. Крохотные пальцы ног выглядывали из джинсов. Ее руки были сложены на животе, а голова покоилась на подушке. Обсидиановое ожерелье, видневшееся из-под ее свитера, соскользнуло в сторону, оказавшись на ее предплечье.
Она была в отключке.
Зная, что я никак не могу разбудить ее, я подошел к ней. Осторожно, я взял учебник и закрыл его, положив на журнальный столик. Взяв одеяло со спинки дивана, я укрыл ее ноги.
Затем, совершенно не задумываясь, я положил одну руку на подлокотник кресла и наклонился. Я прижался губами к ее прохладной щеке и отстранился. Повозившись с одеялом еще пару минут, я удостоверился, что оно полностью ее укрывало, а затем отступил.
Я мог уйти сейчас. Кэт никуда не денется.
Но, когда я посмотрел на нее, мое лицо смягчилось, я позволил себе уйти туда. На секунду, я позволил всей тяжести произошедшего, опуститься на мои плечи.
Я закрыл глаза.
Я нарушил столько правил. Раскрыл то, кем являлся на самом деле. Рассказал Кэт правду. Исцелял ее бесчисленное количество раз.