Это был мираж, созданный, чтобы мучить меня, несомненно.
— Кэт?
Медленно, как если бы движения требовали от неё огромных усилий, она повернулась, и я понял, это не сон. Сегодняшний вечер стал чертовски более интересным.
— Что ты делаешь, Котенок? — спросил я.
Она смотрела на меня так долго, что я начал немного волноваться.
— Я… мне нужно охладиться.
Ей нужно было… Понимание захлестнуло меня.
— Ты не посмеешь зайти в озеро.
Потому что Кэт никогда не слушала меня — зачем ей начинать сейчас? — она двинулась вперед. Вода окружила её лодыжки, а потом и колени.
— Почему?
— Почему? — Я сделал шаг вперед. — Котенок, очень холодно, не вынуждай меня войти туда и забрать тебя.
Принимая во внимание то, насколько быстрым я был и какими невероятно медленным были все люди, я был немного поражен тем, как быстро Кэт вошла в озеро. Её голова скользнула под воду, и я знал она, должно быть, была ледяной.
Что, черт возьми, она делала? Кэт порой могла быть странной. В конце концов, она действительно думала, что может убедить себя в том, что не поглощена мной, но это? Для этого не было никакого логического объяснения.
Бросившись вперёд, я достиг озера с головокружительной скоростью и нырнул вниз, поморщившись, когда ледяная вода накрыла мою голову, я схватил её за талию и вытянул наружу, я не касался воды или земли, пока не поставил её на ноги на безопасном расстоянии от озера.
Так я мог её задушить. Алло. Простуда. Пневмония. Смерть. Иисус.
— Что с тобой? — спросил я, хватая её за плечи и легонько встряхивая. — Ты сошла с ума?
— Не надо. — Она слабо толкнула меня. — Мне так жарко.
Мой взгляд проследовал вниз, останавливаясь в некоторых областях. Я видел большую часть этого раньше, но она была… вау. Не похожа ни на кого другого, словно целая куча теплых и пушистых вещей.
— Да, ты горячая, — сказал я, игнорируя почти первобытное желание повалить её на траву и совершать разные вещи с ней. — Белая рубашка полностью промокла… Это конечно помогает, Котенок, но полуночное плаванье в ноябре? Это немного смело, тебе не кажется?
Кэт смотрела на меня остекленевшими глазами, а затем вывернулась и рванула назад к озеру.
Я поймал её, прежде чем она сделала пару шагов, и развернул её к себе. Ладно, я снова начал волноваться за неё.
— Кэт, ты не можешь войти в озеро. Слишком холодно. Ты заболеешь. — Я отвел назад волосы, прилипшие к её щекам, и почувствовал, насколько горячей она действительно была. — Черт. Будет еще хуже, чем сейчас. Ты горишь.
Моргнув раз, другой, она прильнула ко мне, прижимаясь щекой к моей груди. Мне кажется, она понюхала меня, прежде чем сказала:
— Я не хочу тебя.
Да, а я буду номинирован в ежегоднике на звание «Самый Дружелюбный в старшей школе».
— Ну, сейчас не время заводить этот разговор.
Её руки обвились вокруг меня, и мои брови взметнулись вверх. Мне своего рода даже нравилась эта Кэт.
— Но я тебя хочу, — сказала она.
Эти слова сделали нечто невообразимое в моей груди. Я обнял её крепче.
— Я знаю, Котенок. Ты никого не обманешь. Давай.
Она отпустила меня, её руки безвольно повисли вдоль тела.
— Я…я нехорошо себя чувствую.
— Кэт. — Я отступил и взял её лицо, приподнимая голову, пока не стало ясно, что она сама сможет держать её в таком положении. Беспокойство, которое я испытывал ранее, вернулось и быстро распростерло свои ледяные щупальца у меня в животе.
— Кэт, посмотри на меня.
Спустя секунду, её ноги подкосились. Произнеся ругательство, я поймал её, притягивая к своей груди.
— Кэт?
Ничего.
Напряжение стянуло мою грудь. Её голова упала навзничь, словно не была соединена с телом никакой мышцей или костью.
— Кэт!
Опять ничего, и черт, паника затопила меня, и мой мозг отключился. Развернувшись, я сорвался с места, двигаясь быстрее, чем когда-либо. Я достиг ее крыльца за полсекунды и к тому времени, как положил ее на кровать, потому что я подумал, что ей будет так удобнее, я уже вытащил свой сотовый телефон и звонил Ди. Она ответила на третьем гудке, ее голос был немного запыхавшийся.
— Что-то произошло с Кэт. Ты мне нужна здесь. Сейчас.
Это все что я сказал. После чего повесил трубку. Чистый ужас вцепился в меня своими когтями, когда я взял её щеки в руки.
— Кэт, открой глаза. Скажи что-нибудь.
Ее грудь поднималась в неглубоких вдохах, но она не открыла глаза и не заговорила. Готовясь перейти в свою истинную форму, чтобы излечить ее, я остановился в самый последний момент. Что если я сделал это с ней? Сделал ее больной, излечив? Нам было запрещено исцелять людей. Никто никогда не говорил почему, и это могло быть одной из причин.