Она подняла руку и потянула за цепочку, взяв в руки обсидиан.
— МО беспокоит вас больше, чем Аэрумы?
Мышцы на моей челюсти напряглись.
— Да.
Она провела пальцем по креплению в верхней части камня.
— Что они сделают, если узнают, что я могу делать, то же, что и ты?
Она произнесла вслух мои подозрения.
— То же, что они сделают с нами, если узнают. — Я протянул свою руку и обхватил ее ладонь, сжимавшую обсидиан. Я положил свои пальцы на ее, останавливая движения Кэт. — Они схватят тебя… или хуже. Но я не допущу этого.
— Но как ты можешь так жить? Постоянно ожидать, что они узнают о вас больше?
Мои пальцы сжали ее.
— Это все, что я знаю — это все, что знает любой из нас.
Она быстро моргнула и прошептала:
— Это печально.
— Это наша жизнь. — Я сделал паузу, ненавидя внезапную вспышку печали в ее глазах. — Не волнуйся о них. С тобой ничего не случится.
Кэт наклонилась, остановившись в нескольких сантиметрах от моего лица.
— Ты всегда всех защищаешь?
Я нежно сжал ее руку, а затем откинулся на спинку дивана, подложив свою руку под голову.
— Это не дружеская беседа на день рождения.
— Все хорошо. Хочешь еще молока или чего-нибудь другого?
— Нет, но я бы хотел спросить тебя кое о чем.
Она вытянула ноги, и они оказались возле моих.
— Что?
— Как часто ты бегаешь по дому и поешь?
Кэт подняла ногу, чтобы пнуть меня, но я поймал ее ступню, останавливая.
— Ты можешь идти, — сказала она.
Я усмехнулся, глядя на оленей.
— Мне очень нравятся эти носочки.
— Отпусти мою ногу, — скомандовала она.
— Дело не в том, что на них нарисованы олени, и они доходят тебе аж до колен. А в том, что на твоих ногах они больше похожи на варежки.
Она пошевелила пальцами.
— Мне они тоже нравятся. И не смей их трогать. Я столкну тебя с дивана.
Я поднял брови, когда повернул ее ногу, рассматривая.
— Носки-варежки, да? Никогда не видел ничего подобного. Ди они бы понравились.
Она отдернула свою ногу, и на этот раз я ее отпустил.
— Как бы там не было, думаю, есть более банальные вещи, чем мои носки. И не суди меня. Это единственное, что мне нравится в праздниках.
— Единственное? А я считал, что ты из тех, кто хочет ставить рождественскую елку уже на День благодарения.
— Вы празднуете Рождество?
Я бросил на нее быстрый взгляд.
— Да. Это очень по-человечески. Ди любит рождество. Хотя, я думаю, ей просто нравится получать подарки.
Она засмеялась.
— Раньше мне нравились праздники. И да, у нас каждый год стояла большая живая елка, пока отец был жив. Мы устанавливали елку, пока смотрели парад в День Благодарения.
— Но?
— Но мамы никогда нет дома на праздники. И я знаю, что ее не будет и в этом году; так как она новенькая в больнице, то у нее просто завал на работе. — Кэт пожала плечами, но я видел, что это беспокоит ее. Сильно. — Я всегда встречаю праздники в одиночестве, как какая-то пожилая женщина-кошатница.
Я также видел, что этот разговор заставил ее почувствовать себя неуютно и сделал ее грустной. Я сменил тему и выбрал ту, которая бы вернула огонь в ее глаза.
— Так, этот парень Боб…
— Его зовут Блейк, и пожалуйста, не начинай Деймон.
— Хорошо. — Я усмехнулся, потому ее глаза потемнели. — Это все равно не то, что я хотел спросить.
— Что ты имеешь в виду?
Я пожал плечами и снова сменил тему.
— Я был удивлен, когда побывал в твоей комнате, когда ты болела.
Ее брови поднялись.
— Я не уверена, что хочу знать, чем именно.
— У тебя в комнате висит постер с Бобом Диланом. Я ожидал увидеть плакаты с братьями Джонас и еще кем-нибудь вроде них.
— Ты что, шутишь? Нет. Я не фанат поп-музыки. Мне очень нравится Дейв Мэтьюз и другие, более древние исполнители, такие, как Дилан.
Это меня удивило, и после этого мы начали разговор о музыке, а потом о фильмах. Конечно же, мы закончили спором, потому что без них мы не могли, она думала, что второй фильм «Крестный отец» лучше, чем первый, с чем я не мог согласиться.
Прошли часы, но мне показалось, что пролетело всего несколько минут. Мы закончили тем, что растянулись на противоположных сторонах дивана, нас обоих начало клонить ко сну. Мы спорили. Мы смеялись. Мы были обычными. Это — все это — было приятно. Я не мог вспомнить последний раз, когда был таким расслабленным.
Я понятия не имел, сколько времени прошло после того, как я закрыл глаза. Но знал, что было уже действительно поздно, мы не говорили, и я дрейфовал в промежуточном состоянии между сном и реальностью. В какой-то момент я открыл глаза. Совсем чуть-чуть, и я обнаружил, что она смотрит на меня, выражение ее лица было мягким и… и прямо-таки идеальным.