— Мне известно, где проживает один из офицеров МО, — вмешался я — И мы были там сегодня вечером.
— Что? — Мэтью опустил стакан. — Ты сошел с ума?
Я пожал плечами.
— Когда мы осмотрели его дом, объявилась Нэнси Хашер и угадай кто еще?
— Санта? — сказал он сухо.
Кэт рассмеялась.
Проигнорировав это, я продолжил.
— Пришел Арум, и они его впустили. Даже назвали его по имени — Рэзидон.
Посмотрев в сторону, Мэтью допил содержимое бокала и опустил его.
— Не нравится мне это, Деймон. Я знаю, вы хотите помчаться туда и выяснить, почему Бетани по-прежнему жива, но нельзя. Это слишком опасно.
— Ты понимаешь, что это значит? — Я поднялся, сделав шаг вперед. — МО забрали Бетани. Вон был одним из офицеров, который сообщил нам, что они мертвы. Они солгали, а это означает, что они могли солгать и про Доусона.
— Зачем им Доусон? Они сказали нам, что он мертв. Очевидно, Бетани нет, но это не значит, что он жив. Так что выбрось это из головы, Деймон.
Кровь прилила к моему лицу.
— Если это был бы один из твоих братьев или сестер, ты бы выкинул это из головы?
— Все мои братья и сестры мертвы. — Мэтью приблизился к нам.
— Вы, ребята, все, что у меня осталось, и я не буду стоять в стороне, и ждать пока и вас убьют!
— Ты наша семья, Доусон тоже считал тебя своей семьей, Мэтью.
Боль искрой вспыхнула в глазах Мэтью, и он отвернулся.
— Я знаю. Черт, я знаю! Покачав головой, он тяжело опустился в кресло.
— Честно говоря, было бы лучше, если бы он был мертв, и ты это знаешь. Я даже не могу представить…
— Но если он жив, нам нужно что-то делать. — Я помолчал. — Если же он действительно мертв, тогда…
— Ты не понимаешь, Деймон. Министерство обороны не заинтересовано в Бетани, если только… если только Доусон не исцелил ее.
Я замер, когда посмотрел на Мэтью, и почувствовал, что Кэт сделала то же самое. Я не хотел, чтобы он узнал насчет Кэт и меня. Пока нет.
— Что ты имеешь в виду?
Он потер лоб, морщась.
— Старейшины… они не рассказывают нам о том, почему мы не можем исцелять людей, и у них есть на то веские причины. Это запрещено, не только из-за того, что может раскрыть нас, но и из-за того, что это может сделать с человеком. Они знают. Так же как и я.
— Что!? — Я взглянул на Кэт и слегка успокоился, когда понял, что она будет молчать.
— Ты знаешь, что происходит?
Он кивнул.
— Это меняет человека, соединяя его ДНК с нашей. Чтобы это сработало, нужно по-настоящему очень хотеть этого. Человек получает наши способности, но они не всегда остаются. Иногда они исчезают. Иногда люди умирают из-за этого, иногда изменения вызывают нежелательные последствия. Но если все прошло удачно, то между этими двумя появляется связь.
— Связь? Что, черт возьми, это означает?
— Связь между человеком и Лаксеном после масштабного исцеления нерушима на клеточном уровне, — продолжал он. — Она соединяет двоих вместе. Один не может выжить, если другой погибнет.
Резкий вдох Кэт раздался эхом в моей голове, когда я вскочил на ноги. Блейк не сказал об этом, когда рассказывал об изменении Кэт. Он никогда не упоминал, что Лаксен и человек связаны на нерушимом уровне. Но это означало…
О, Боже!
— Тогда, если Бетани жива… — продолжил я.
— Тогда Доусон должен быть жив, — закончил Мэтью, звуча устало. — Если он действительно исцелил ее.
Во мне крепла надежда. Доусон должен был исцелить Бетани. Я чувствовал это сердцем, и значит, мой брат жив. Он жив, где-то там; он был жив.
— Но ты только что сказал, что он не может быть жив, — заговорила Кэт, и я взглянул на Мэтью.
— Это была моя слабая попытка убедить его, не идти на самоубийство.
— Ты… ты знал это все время? — Я заморгал. — Ты знал?
Мэтью покачал головой.
— Нет. Нет. Я считал их обоих мертвыми, но если он исцелил ее, изменив, и она жива, то он должен быть жив. Это большая удача, что Кэти действительно узнала того, кого она никогда не встречала.
Я медленно опустился на стул, ничего не чувствуя.
— Мой брат жив. Он… он жив.
— Что думаете, они с ним делают? — спросила Кэт.
— Не знаю. — Мэтью встал. — Что бы это ни было…
Это плохо.
— МО знает, Мэтью. Они знают, что мы можем сделать, — сказал я. — Вероятно, они знали это с самого начала.
Его ресницы взметнулись вверх, и он взглянул мне в глаза.
— Я никогда по-настоящему и не верил, что они не знали, если быть честным. Единственная причина, по которой я никогда не озвучивал свои мысли по этому поводу, я не хотел тебя волновать.