Кончиками пальцев она скользнула по моей щеке, и казалось, она поняла, что я имел в виду, без уточняющих слов.
— Я не обжигала пальцы об плиту. Блейк… он учил меня, как управлять огнем — как создавать его.
Иисус.
— Синяки?
— Получила их во время тренировок, — прошептала она, когда ее ресницы опустились. — Не думаю, что он делал это специально. Не до нашей последней тренировки перед Рождеством. Я была слишком уставшей, чтобы тренироваться, так что он предложил мне перекусить где-нибудь. Это не казалось хорошей идеей с самого начала, потому что мы вышли из района действия бета-кварца.
Я перестал дышать.
— Ужин был напряженным, а потом он получил смс сообщение. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, как много всего было подстроено. — Она невесело рассмеялась. — По пути домой я почувствовала Арума. Блейк затормозил на обочине, заставил меня выйти из машины… и начать бороться с Арумом.
— Что?
Она даже не подняла глаз на меня.
— Я должна была драться с Арумом, и я это сделала. Я убила… я убила его, — продолжила она, ее голос был тихим. — Это было нелегко.
Прошло несколько мгновений, прежде чем я заговорил.
— Вот почему те синяки покрывали твою спину?
— Да. Я не сказала тебе правду, потому что знала… знала, что ты будешь преследовать его, и я волновалась не за него. Я волновалась за тебя, потому что уже тогда я знала, что что-то с ним не так. — Кэт вздрогнула, и я прижался губами к ее лбу. — Именно тогда я начала по-настоящему подозревать, что он не тот за кого себя выдает. Я не хотела, чтобы ты пошел за ним в случае, если он сотрудничает с МО или вроде того. — Ее голос задрожал. — Я должна была послушать тебя, Деймон. Должна была…
— Тише, — сказал я, целуя ее все еще влажные щеки, а потом нашел ее губы. Я нежно поцеловал ее, и она задрожала в моих руках уже по другой причине. — Я ревновал, — признался я.
— Что? — Ее губы скользнули по моим.
— Я…ревновал из-за того, сколько времени ты проводила с ним. Я ничего не понимал, когда он впервые появился. Я думал, что потеряю тебя.
— Нет, — прошептала она, гладя мою щеку. Ее рука дрожала. — С ним никогда не было так, как с тобой. Может быть… может быть, вначале я хотела с ним встречаться, но когда он меня поцеловал, я ничего не почувствовала. Ничего. Ничего похожего на те ощущения, что даришь мне ты, когда целуешь. — Ее рука скользнула в мои волосы. — Мы поцеловались лишь раз. Он пытался… поцеловать меня еще раз, но я остановила его.
Напряжение сковало мои мышцы.
— И он остановился?
— Да. Клянусь. Он остановился.
Облегчение было сладостным, и я соединил наши рты еще раз. В перерывах между поцелуями, что разрывали меня на кусочки, а потом вновь восстанавливали, я говорил ей то, в чем никогда никому не признавался. О том как я сходил с ума, когда услышал что Доусон мертв, и про надежду, что почувствовал узнав, что он возможно жив. Я рассказал ей о том, как сильно порой желал, чтобы мои родители были здесь и, как я иногда ненавидел то, что был единственным, кто должен был заботиться обо всем.
Все, что я чувствовал к ней, передавалось в каждом моем прикосновении. И с каждым хриплым, тихим стоном, что срывался с ее губ, я попадал в ее сети все еще больше.
Мои руки дрожали, когда двинулись вверх, и я надеялся, что она не заметила этого. Я был шокирован тем, как много она позволяла мне делать. Предметы нашей одежды исчезли. Моя рубашка. Ее. Ее рука заскользила по моему животу, и я стиснул челюсть так сильно, что был уверен, что посещу стоматолога в ближайшее время.
Ее пальцы нашли пуговицу на моих джинсах, я ничего так не ожидал раньше.
— Ты даже не представляешь, как сильно я хочу этого, — сказал я ей, проведя кончиками пальцев вниз по ее груди и животу. — Думаю, что на самом деле, я мечтал об этом всегда. Сумасшествие, да?
Она пробежала подушечками пальцев по моей щеке. Я отозвался на ее прикосновение, поцеловав ее ладонь, а потом снова нашел ее губы. Этот поцелуй был другим, более интенсивным, и Кэт — о, Боже — Кэт ожила. Двигаясь друг напротив друга, наши тела прижались так плотно, что мне казалось я перейду в свою истинную форму и погашу свет во всем штате.
Ее руки были везде, и я уговаривал ее продолжать с помощью слов и прикосновений. Ее нога обернулась вокруг моих бедер — сладкий младенец Иисус — я был почти погублен.
Я почувствовал, что остатки моего контроля ускользают. Беловато-красный свет отходил от меня, купая Кэт в теплых лучах. Целуя ее и чувствуя единение с ней, я хотел, чтобы это никогда не закончилось. Она была совершенна для меня. Она была моей, и я хотел ее больше, чем кого-либо в своей жизни.