Мне нужно было время подумать.
Мой взгляд переместился к узкой кровати. Кэт выглядела уставшей, когда мои глаза нашли ее. Она смотрела в окно, ее бледное лицо было поникшим и изнуренным. На красное пятно на щеке было нелегко смотреть. Как и на ее опухший глаз. Могло быть и хуже. Мое прикосновение ускорило бы процесс заживления и скорее всего излечило бы более серьезные травмы, связанные с отпечатком на ее горле удивительно похожим на след от пальцев. Он был слабым, но видеть его было тяжело.
Ее рука была в гипсе. Порванные сухожилия или что-то вроде этого. Если бы она не отдернула руку, я смог бы исправить и это. Я имею в виду, почему нет, раз уж на то пошло? След был все еще вокруг нее, сильнее, чем раньше, и я чувствовал, что он не ослабнет в ближайшее время.
Какого черта они до сих пор не дали ей обезболивающее?
Кэт казалась невероятно маленькой в этой кровати. Оставшись со мной наедине на несколько секунд, она взглянула на меня, и я приподнял бровь. Ее взгляд сразу же метнулся в сторону.
Ее мама исчезла в поисках врача и вернулась с мужчиной среднего возраста, с сединой на висках, который был смутно мне знаком. Док — Доктор Майклз — начал читать ее больничную карту, информируя нас о том, что мы уже знали. Он посмотрел в мою сторону, и снова, я был поражен этим странным чувством, что я его где-то видел.
Наверное, в городе. Ведь он маленький.
Доктор Майклз ушел, оставив обезболивающее, и было, черт возьми, самое время дать ей что-нибудь. Ее мать склонилась у ее кровати, и я стиснул зубы, когда увидел влагу на глазах Кэт. Девушка… Да, она была сильной. Она сдерживалась все это время. Я начал закрывать глаза, когда почувствовал присутствие своей сестры. Я позвонил ей по дороге сюда, и никакие доводы не убедили бы ее остаться дома.
Ди пронеслась прямо мимо меня. Я хмыкнул. Рад видеть, что она беспокоилась обо мне, потому что, ну знаете, я ведь только что не дрался с Аэрумом.
— О нет, Кэти, ты в порядке?
Кэт подняла поврежденную руку, и будь я проклят, если она слабо не улыбнулась.
— Да. Просто небольшие повреждения.
Ди уставилась на Кэт, а затем обернулась ко мне.
— Не могу поверить в случившееся. Как это могло произойти? Я думала, ты…
— Ди, — предостерег я.
Она выпрямилась, её щеки порозовели, когда она получила беззвучное сообщение. Яростно выдохнув, она повернулась обратно к Кэт и медленно приблизилась к ее кровати.
— Я так сожалею об этом.
— Это не твоя вина, — ответила Кэт.
Моя сестра села, примостившись на краешке кровати, расстроенная и, я уверен, в секундах от того, чтобы встать и ударить меня, потому что она думала, что это моя вина.
Она и была моей.
Но не по тем же причинам, которые рассматривала Ди. Она была расстроена, потому что я не пришел к Кэт вовремя, но по правде говоря, если бы я прислушался к собственному совету и держался от нее подальше, я прежде всего никогда бы не оставил на ней след.
Они стали разговаривать между собой, и я позволил своим глазам закрыться. Сегодня было… В действительности нельзя было подобрать никаких слов, чтобы описать весь этот произошедший трендец и драку, в которой Аэрум изнурил меня. Я слышал, как Ди говорила, что отвезет Кэт домой, если ее мама не сможет, что, вероятно, означало, что я был тем, кто повезет их домой.
Миссис Свортз вернулась, и хотя Кэт отпустили, произошла огромная авария на одной из автомагистралей. Будучи дежурной медсестрой этой ночью, она не могла уехать, но Ди убедила ее, что мы не только отвезем Кэт домой, но и проследим, не появились ли у неё признаки сотрясения мозга.
Спасибо, Ди.
Если быть честным, я… меня это устраивало. Я действительно не хотел, чтобы кто-то из них оставался сейчас один. Не тогда, когда на ней все еще был след. Моя челюсть напряглась.
Потому что если там был один Аэрум, значит, где-то было еще трое. Лаксены всегда рождались по трое, а Аэрумы всегда охотились вчетвером.
Ди покинула комнату, чтобы захватить что-нибудь поесть, и когда я открыл глаза, взгляд Кэт был сосредоточен на мне, но что-то было в нем не так. Ее глаза были стеклянными. Обезболивающие должно быть подействовало.
Я оттолкнулся от стены и подошел к ней. Она закрыла глаза.
— Ты снова собираешься меня оскорблять? Потому что я сейчас не в состоянии прыгать через эту палку.
Мои губы изогнулись.
— Я думаю, что ты хотела сказать планку.
— Палку. Планку. Без разницы. — Ее тяжелые ресницы поднялись.
Синяки и красные пятна привлекли мое внимание.