Склонившись над ним, Хоуп не сводила взгляда с его губ… и, казалось, ждала каких-то слов.
— Ты целовал меня, — изумленно и мечтательно сказала она.
Слейтер понял, что Хоуп ждет новых поцелуев, и едва не рассмеялся вновь. Неужели он когда-нибудь научится понимать ее? Он придвинулся ближе, готовый выполнить ее желание, но помешала Молли. Она вскочила на кровать, аккуратно переступила через ноги Хоуп и плюхнулась прямо к нему на грудь.
У Слейтера потемнело в глазах. Он судорожно втянул в себя воздух, но это не помогло: грудь пронзила тысяча раскаленных игл.
Он смутно слышал тревожный крик Хоуп, прогонявшей собаку, ощущал прикосновение нежных рук к своим плечам, но прошло немало времени, прежде чем Клейтон заморгал и увидел перед собой ее взволнованное лицо.
— Хоуп, — хрипло выдавил он, держась за горевшие огнем ребра. — Родная, я должен сказать тебе… кажется, я не люблю собак.
Она пригладила его волосы и что-то сочувственно пробормотала. А затем, к неудовольствию Клейтона, встала с кровати, взяла его за запястье и стала измерять ему пульс. Слейтер не мог пошевелиться от боли и лежал послушно, но, когда Хоуп потянулась к повязке на ребрах, он остановил ее:
— Все в порядке.
Однако в Хоуп уже проснулся врач. Профессиональный взгляд, сдержанность, заботливые, но хладнокровные руки… куда же девалась страстная цыганка?
— Извини, Клей, — сказала она. — Молли редко входит в комнаты, но сегодня она слишком возбуждена тем, что случилось. Обещаю, больше это не повторится.
— Все нормально, Хоуп.
Но он сам понимал, что это неправда. Момент был упущен. Нежность и желание исчезли из глаз Хоуп. Перед ним была независимая деловая женщина, предпочитавшая сражаться с миром в одиночку. Добраться до сердца этой женщины было совсем не просто. Клейтон ценил независимость… или думал, что ценит. Но, в отличие от Хоуп, не был уверен, что в его жизни это главное.
— У тебя жар, — мрачно сказала она, пощупав его лоб.
Ага, жар, только лоб тут ни при чем.
— Все будет в порядке, Хоуп.
— Да, если ты примешь тайленол, — спокойно сказала она. Голос Хоуп был четким, уверенным… и далеким. Она глубоко вздохнула, и под платьем соблазнительно колыхнулись груди.
О господи, как трудно справиться с желанием! Интересно, заметила Хоуп или нет?
— Тебе нужно поспать. — Ее тон мог бы заморозить воду в стакане.
Стало быть, заметила. Клейтон понимал, что это самозащита. И тем не менее ему было обидно, как никогда в жизни. Насколько он мог припомнить.
Она сунула Клейтону две таблетки и стакан воды, тщательно стараясь не притронуться к нему и не позволить ему притронуться к ней.
Глаза ее смотрели в сторону, но это не смущало Клейтона. Если бы Хоуп не остерегалась, она не смогла бы сопротивляться ему.
Нет, доступной Хоуп назвать никак нельзя, но с этим можно бороться… Он провел пальцем по ее обнаженному плечу и слегка притронулся к синяку. Хоуп сначала затаила дыхание, а потом нахмурилась и стянула рукой воротничок. Жилка у основания шеи бешено пульсировала.
Она казалась спокойной, но внутри у нее горели огонь и страсть. Хоуп так же неудержимо влекло к нему, как и его к ней.
Клейтон осторожно, чтобы не повредить губу, улыбнулся, расслабился и предоставил Хоуп полную свободу действий.
Черт побери, какой же он терпеливый человек! И времени у него сколько угодно.
ГЛАВА 10
Трент посмотрел на экран компьютера и довольно вздохнул. По предварительным результатам он был фаворитом. Время выбрано правильно.
Он будет баллотироваться в городской совет и победит. Это станет началом его блистательной карьеры. А там шаг за шагом он доберется до самой вершины — поста президента Соединенных Штатов.
Он будет разыгрывать из себя славного парня, отказавшегося от удачно складывавшегося лесозаготовительного бизнеса ради блага американского лесного хозяйства и окружающей среды.
И станет героем.
Остановка за малым: нельзя принести в жертву лесозаготовительную компанию, пока не завладеешь ею. Именно над этим и нужно сейчас работать. Особых сложностей здесь не предвидится.
Если, конечно, не считать Хоуп. Она была нужна ему, и не просто нужна, он желал ее. А после той маленький неудачи желал еще больше. Ах, как она боролась, как сопротивлялась — просто чудо! Он бы сумел овладеть ею, но отвращение и страх, горевшие в глазах Хоуп, потрясли его до глубины души. Она презирала его.
Любовь и привязанность к Хоуп померкли перед чувством горькой обиды на нее. О, он овладеет ею, овладеет непременно. И без всякой нежности, так, походя. Никто из обидчиков не останется безнаказанным, даже его прекрасная, строптивая Хоуп.