Сначала по обе стороны клавиатуры легли его большие, сильные, испещренные голубыми венами руки. Затем Хоуп почувствовала его запах, чистый мужской запах, и подумала почему-то о страстных поцелуях под ночным небом… как будто она имела об этом представление. Клейтон склонился над ней, заглянул в лицо и улыбнулся.
Глаза Слейтера искрились так, словно он только что услышал хорошую шутку, и Хоуп не могла не улыбнуться в ответ.
— А спать не пора? — спросил он, внимательно изучая ее черты.
Ее пальцы застыли на клавиатуре, уничтожая только что сделанную запись. Спать, с ужасом подумала она.
— Уфф… нет еще. — Собственный голос показался Хоуп непривычно высоким.
— Гммм… — громыхнуло в грудной клетке Клейтона, прижатой к ее спине. Междометие было чисто мужское, и Хоуп невольно задумалась, что оно может означать.
О, она хорошо знала теорию. Знала, что супружеские пары обычно спят в одной постели. Только не представляла в этой ситуации себя. Ничего подобного с ней никогда не было.
Клейтон развернул ее лицом к себе. Хоуп тут же уставилась на пуговицы его новой рубашки и продолжала пялиться на них, пока он не приподнял ее подбородок и не заставил смотреть в его смеющиеся глаза.
— Хоуп, ты что, нарочно избегаешь меня?
Ей пришлось улыбнуться.
— Всеми силами.
— Почему? Потому что не хочешь рассказывать то, что пообещала?
— Ух… — В суете она чуть-чуть не забыла, что должна сообщить ему правду. Но ”чуть-чуть” не считается.
— Или потому что не хочешь спать со мной?
— А вдруг и то и другое сразу? — с виноватой улыбкой спросила она.
Слейтер подвинул к себе второе кресло, развернул его, оперся локтями о спинку, опустил подбородок на ладони и принялся внимательно изучать лицо Хоуп.
— Мы уже спали вместе.
— Ты вспомнил? — Она понимала, что катится в пропасть, но спасения уже не было.
— Нет. — Его улыбка стала ленивой и невыразимо чувственной. — Но у меня хорошее воображение. Даже чересчур.
— Могу себе представить, — пробормотала Хоуп. От этой мысли у нее застучало в висках.
— Раз ты не хочешь вернуться к этой хорошей привычке, — сказал он со вздохом мученика, — придется заняться другой проблемой.
— Другой?
— Тем, что ты так боишься мне рассказать. — С лукавой улыбкой он протянул руку к клавиатуре, щелкнул клавишей и тут же вызвал на экран запись, которую Хоуп только что так тщательно уничтожила.
Она вытаращила глаза.
— Ты… Как ты это сделал?
Клейтон удивленно посмотрел на свои руки.
— Сказать по правде, не знаю. Кажется, у меня особый талант к компьютерам.
— Не разыгрывай меня. Ты мог бы мне помочь…
Он провел пальцами по ее руке, а затем погладил обнаженную шею.
— Говори, Хоуп, говори.
Сколько веревочке не виться, а концу быть. Увертки уже не помогут. Она долго морочила Клею голову, и он терпел. Однако Хоуп чувствовала, что его терпение истощилось. Но как сказать ему правду?
Очень просто. Взять и выпалить: ”На самом деле я вовсе не беременна”. Конечно, он расстроится, разозлится, решив, что его предали, но зато узнает истину.
Она не могла продолжать лгать Клейтону — тем более что ее мнимая беременность так много для него значила. Честно говоря, ей не верилось, что мужчина может любить еще неродившегося ребенка.
— Это трудно… — начала она.
— Тогда позволь мне облегчить твою задачу, — непринужденно сказал он, завладевая ее рукой. — Я люблю тебя, Хоуп.
— Ч-что?
Не сводя с нее глаз, Клейтон тщательно и без малейшего нажима произнес:
— Я люблю тебя, милая.
— О боже… — Хоуп потерла рукой занывшую грудь. — По-твоему, это облегчает дело?
Он улыбался, а у Хоуп в груди кувыркалось сердце, выполняя смертельный номер.
— Ты уже пыталась сказать мне что-то и не смогла, — промолвил Слейтер. — Судя по выражению твоего лица, тебе было трудно это сделать. — Он пожал плечами. — Я подумал, что если ты узнаешь о моих чувствах, то станешь больше доверять мне и наконец поделишься тем, что творится в твоей умной и прелестной головке.
— Ты… — Хоуп пришлось сделать вдох, чтобы легкие не разорвались от бездействия. Она не слышала этих волшебных слов со времени смерти матери. Ни разу… — Ты… любишь меня?
— Угу. — Он выпрямился, отодвинул кресло и заставил Хоуп подняться. Теперь они стояли лицом к лицу. Сильные пальцы Клейтона погрузились в волосы женщины и заставили ее поднять голову и посмотреть ему в глаза. — Люблю.
— Но ведь ты… почти совсем не знаешь меня.