— Да, — вздохнула Хоуп.
— Потому что ты не хочешь встречаться с ним?
— Потому что я не хочу выходить за него замуж.
Лицо Келли стало решительным, глаза заблестели.
— А раз так, нам придется перехитрить его.
— Нам? — У Хоуп подпрыгнуло сердце.
— Ну да, нам. — Келли улыбнулась и потянулась к руке Хоуп. — Тебе, мне и Клею. Вместе.
Вместе. Какое чудесное слово…
В кабинете Хоуп бешено замигала красная лампочка. Клейтон машинально поднял трубку и услышал в ответ красноречивое молчание.
— Алло, — повторил он. Телефон деловой… может, следовало сказать: ”Клиника”?
— Я знаю, кто ты такой, — ответил скрипучий голос. — Просто мне понадобилось время, чтобы вспомнить твое имя, но в конце концов я догадался.
— Кто это?
— Твой будущий тесть, — ехидно прозвучало в ответ. — Я хочу, чтобы ты убрался из моего дома к чертовой матери.
— Это дом Хоуп, — спокойно ответил Клейтон и откинулся на спинку кресла. Сдаваться он не собирался. — Вернее, останется ее, пока вы не отнимете его.
— Намекаешь на то, что я преступник? Сам ты преступник! Бродяга и лицемер!
— Не имею ни малейшего понятия, о чем вы говорите.
— Ладно, — с трудом пробормотал старик. — Скажи мне только, что тебе от нее нужно. Попробуем договориться.
— Боюсь, что из этого ничего не получится.
— Сколько ты хочешь?
— Столько у вас не наберется.
— Слушай, Слейтер, она моя дочь. Я не знаю, какую игру ты затеял и что надеешься приобрести, но не желаю, чтобы ты увивался за ней. Ты понял?
— Это не игра. Я хочу жениться на ней.
В трубке раздалось столь крепкое ругательство, что у Клейтона взлетели брови.
— Нет! Ни под каким видом, — категорически заявил Бродерик. — Никакой свадьбы! Только не с тобой!
Клейтон едва не рассмеялся.
— Вы хотите выдать ее за этого слизняка Блокуэлла? Хороший выбор, нечего сказать!
— Она моя дочь. Я знаю, что для нее лучше.
— Это решать не вам, а нам с Хоуп. Я собираюсь как можно скорее дать ей деньги на выкуп дома, чтобы вы оставили ее в покое.
Прозвучавшее в ответ выражение было непечатным.
— Осторожнее, — предупредил Слейтер. — Будете ругаться, не стану отпускать внуков к вам на каникулы.
Старик презрительно фыркнул, но затем наступила такая томительная и горькая пауза, что Клейтон едва не пожалел человека, который готов потерять лучшую в мире дочь из-за собственного упрямства.
И тут Бродерик заговорил опять.
— Тебя наняли, чтобы ты помог найти саботажника, который подрывает престиж компании!
— Значит, вы действительно знаете, кто я такой, — сказал Клейтон. — Следовательно, знаете и то, что я заслуживаю доверия. Тогда почему вы против моего брака с вашей дочерью?
— Вчера я не узнал тебя, потому что мы не встречались. Но твое имя… оно крутилось у меня в голове весь вечер. Теперь я вспомнил его и уже никогда не забуду. Ты взял деньги за работу и исчез.
Клейтон рассмеялся.
— Я-то появился, а вот ваши денежки тю-тю!
— Я думал, ты сумеешь найти течь, — сердито бросил Бродерик. — И поможешь разоблачить мерзавца, который пытается поставить на мне крест.
— А этот мерзавец решил поставить крест и на мне.
— О чем ты говоришь? — требовательно спросил Бродерик. Теперь его голос дрожал еще сильнее.
Клейтона не волновало ни слабое здоровье старика, ни то, что Хоуп не поблагодарит его за этот разговор.
— Кто-то заплатил приличную сумму за то, чтобы мне вышибли мозги. Но вы ничего об этом не знаете, верно?
— Нет!
— Так я и думал. — Однако сомнение еще оставалось. Слейтер пораскинул мозгами. Он привык определять характер человека с первого взгляда. На этом была построена его тактика выживания, отточенная за время службы в армии. Интуиция никогда не обманывала его. А сейчас она кричала во весь голос.
Этот человек говорил правду.
— Я могу позвонить в полицию и сделаю это, — сказал отец Хоуп. — Но сначала я хочу знать, какого дьявола ты крутишься возле моей дочери.
Клейтон рассеянно поигрывал шнуром телефона. Сможет ли Бродерик снабдить его уликами, необходимыми для того, чтобы прижать к ногтю Трента? А если сможет, то захочет ли?
— Слейтер… — слабым голосом проговорил старик. — Что тебе нужно от Хоуп?
Защищать ее. Заботиться о ней. Любить до конца жизни.
— Я хочу жениться на ней.
— Но почему?
— Допустим, чтобы дать вам внука, из-за которого вы сводите ее с ума.
— Ты не понимаешь, что говоришь, — решительно отрубил Бродерик. — Это выше твоего разумения.