Клейтон перехватил ее взгляд.
— Что?
— Ты изменился, — прошептала она. — Гладишь Молли и не ворчишь, что она путается под ногами.
— Наверное, потому что Фрик и Фрак не повторяют каждое мое слово, — пошутил он. — И мне не приходится обещать им сделать из них шашлык.
— Нет, ты изменился, — стояла на своем Хоуп.
Его рука застыла на месте.
— Я знаю. Благодаря тебе.
Она покачала головой.
— Это правда, — тихо сказал Клейтон. — Я хотел поговорить с тобой…
— В этом нет необходимости, — быстро заявила Хоуп.
— Нет? — Он искренне изумился. — Откуда ты знаешь, что именно я хочу сказать?
— Я не знаю. Просто…
— Хоуп, — с таинственной улыбкой промолвил он, — пожалуйста, дай мне закончить.
Она кивнула и умолкла, готовя себя к вести о его уходе.
— Поскольку выяснилось, что мы с тобой не так уж давно знакомы…
Хоуп поморщилась, однако не сказала ни слова. Да, Клейтон уходит. Но она переживет это. Она уже жила одна. Не давая себе в этом отчета, она так стиснула Молли, что бедная собака взвизгнула.
— …мне пришло в голову, — продолжил он, — что я так и не успел за тобой поухаживать.
А то, что она отдалась мужчине, еще не значит, что он должен быть единственным. Теперь, когда ей удалось избавиться от Трента, можно будет найти себе кого-нибудь другого. У которого не будет таких изумрудно-зеленых глаз и…
— Подожди. Что ты сказал? — Ее голос взвился так высоко, что даже Молли вздрогнула.
Клейтон же не моргнул глазом и терпеливо повторил:
— Я никогда не ухаживал за тобой. В смысле — как следует.
Ухаживал… Какое старомодное, вышедшее из употребления слово. Хорошее слово. Этого она никак не ожидала.
— Потому что я тебе солгала.
— Как бы там ни было, — непринужденно ответил он, отказываясь принимать ее мрачный тон, — мы обручились через неделю после знакомства.
Вот оно! Каждая клеточка ее тела напряглась. Хоуп инстинктивно закрыла глаза. Все будет в порядке. От разбитого сердца не умирают. Честное слово. Она врач, она знает, что говорит…
Он придвигался ближе, пока их бедра не столкнулись. Легким движением Клейтон прикоснулся к ее щеке, и Хоуп поняла, что он дожидается, пока она откроет глаза. Пришлось подчиниться.
— Я подумал, что мы могли бы исправить это. — Он ласково улыбнулся, и Хоуп почувствовала, что вот-вот заплачет.
— О’кей, — прошептала она. Может быть, ей как-нибудь удастся убедить его остаться, может быть…
— Я хочу куда-нибудь пригласить тебя, — сказал он.
— Что?
— Пригласить на свидание. — Он снова улыбнулся. — Я с удовольствием поухаживаю за тобой, Хоуп. Что ты скажешь, если мы с тобой пообедаем, а потом сходим в кино? Или для тебя это слишком пресно?
— Э-э… свидание…
— Ага. — Слейтер внимательно посмотрел ей в лицо, и его улыбка угасла. — А ты что думала? Что, по-твоему, я хотел сказать?
Она закусила губу.
— Гмм…
Пальцы Клейтона бережно гладили ее лицо, но глаза стали мрачными.
— Судя по выражению твоего лица, разговора о свидании ты не ждала.
— Нет. — Она издала сдавленный смешок. — Не ждала.
— А чего ты ждала, Хоуп?
Она быстро поднялась, оттолкнула недовольно рявкнувшую Молли и сказала вставшему следом Клейтону:
— Звонит телефон.
— Нет… — Не успел Слейтер и слова вымолвить, как раздался звонок и над крыльцом замигала красная лампочка. Он только вздохнул и покачал головой. Хоуп виновато улыбнулась. — Никогда не привыкну… — пробормотал Слейтер.
Когда Клейтон следом за Хоуп зашел в кухню, ему показалось, что она исчезла. Но едва глаза привыкли к темноте, как обнаружилось, что она стоит у телефона.
— Хоуп…
Она молча смотрела на него. Клейтон зажег свет и тихонько окликнул ее.
Хоуп принужденно улыбнулась и пожала плечами.
— Ошиблись номером.
— Это они так сказали?
Она промолчала.
— Хоуп…
— Нет. Просто повесили трубку. Застеснялись.
Он мог бы принять это за чистую монету, если бы Хоуп нашла в себе силы притвориться. Но их у нее уже не осталось.
— Кто это был, Хоуп?
— Не знаю. — Она скрестила руки на груди и уставилась на телефон.
— Сейчас почти полночь, — напомнил Слейтер и шагнул к ней.
— Ты хочешь напугать меня? — дрожащим голосом пробормотала она. — Тебе это очень хорошо удается.
Он положил руки на ее талию и бережно привлек к себе. Хоуп не сопротивлялась, и у Клейтона сжалось сердце.
В ее расширившихся глазах стоял ужас.