Однако перед глазами по-прежнему стоял образ маленькой, беспомощной, обиженной Хоуп.
— Молли, — хрипло прошептал он. — Как она страдала… Даже думать об этом страшно.
Молли тихонько заскулила и лизнула его в лицо. А затем, почуяв соль на щеках, начала лизать снова и снова. Клейтон закрыл глаза и не стал отгонять ее. Впервые за много лет он обратился к животному за любовью и утешением. Это было приятно.
Он тихонько подтолкнул Молли, она нехотя спрыгнула с его колен. Клейтон заставил себя встать, и теперь собака, вывалив язык, смотрела на него снизу вверх.
— Я постараюсь все уладить, — заверил он ее. — Я не могу перечеркнуть прошлое Хоуп, ее болезненные воспоминания, но зато могу сделать ее счастливой. Знаю, что могу. — Молли пролаяла, что согласна. Клейтон улыбнулся.
Да, он может. Он не будет торопиться. Начнет с обещанного ей свидания. Принуждать ее он не станет. Хоуп сыта этим по горло. Хватит принуждать ее и упрашивать. Ей нужен покой.
Ну что ж, он будет держать ее в самом покойном месте на свете — в своих объятиях.
Пока Хоуп работала, Клейтон решил прогуляться. День клонился к вечеру. Чувствовалось приближение бури. Небо, под стать настроению Слейтера, стало пасмурным.
Ему повезло с родителями. Отец и мать безумно любили его и ничего не жалели для своего единственного сына. Он никогда не сомневался в их любви. Конечно, они не слишком понимали его, не знали, на что он способен, к чему стремится, но никогда не наказывали и не обижали. У него было все, что положено иметь ребенку.
Но Хоуп… Хоуп столько вынесла! Мать умерла, отец день и ночь на работе… Девочка была совершенно одинока.
А когда нянька — единственный человек на свете, которому ребенок должен был доверять, — била ее, Хоуп даже не могла пожаловаться. Ей было всего пять лет. Совсем малышка.
Слейтер сжал кулаки и ускорил шаг. Под ногами шуршала палая листва, журчал ручей. Небо с каждой минутой становилось темнее.
А Клейтон все бродил и бродил. До встречи с Хоуп нужно было избавиться от гнева и того сосущего чувства горечи, обиды, которое не давало ему покоя. Если этого не сделать, она с первого взгляда поймет: что-то случилось.
Сейчас он тем более не мог признаться ей в том, что к нему вернулась память. Клейтон достаточно изучил ее и знал, что Бродерик прав. Она со всех ног бросится к отцу на помощь. И согласится выйти замуж за Трента.
И тогда Клейтону придется убить его. Уничтожить.
Он вздохнул и остановился. Болело все — ноги, ребра, голова. На лицо упала крупная капля дождя, затем другая. А потом начался ливень.
С минуту он стоял под хлещущими струями, вспоминая, каким было лицо Хоуп в тот момент, когда она призналась ему в своей глухоте. Казалось, она ждала, что Клейтон посмеется над ней и уйдет. Трудно было представить себе, сколько она выстрадала за эти годы.
Смешно… Ему хотелось бегом вернуться домой, обнять ее и никогда не отпускать. Хотелось избавить ее от новых страданий.
Но Хоуп не нуждалась в защите. Она упорно отказывалась от нее, потому что давно научилась рассчитывать только на себя и преуспела в этом. Слишком преуспела, черт побери. Несмотря на чудовищные препятствия добилась своего, стала врачом, стала нужной людям. А эти животные, которых бы не взял никто другой, и она любит их как своих собственных.
У Клейтона защипало в горле, когда он вспомнил о той кошмарной ночи… Что было бы с ним, не приди она ему на помощь?
А чем он отплатил ей? Черной неблагодарностью. Сомневался в ней, обманывал и сейчас вынужден скрывать от нее правду. Остается только надеяться, что со временем она простит его.
До дома он добирался полчаса и за это время вымок до нитки. Когда Слейтер зашел в кухню, с него капала вода.
— Добрый вечер, добрый вечер! — неожиданно прозвучало где-то рядом.
Клейтон вздрогнул и покосился на клетку с Фриком и Фраком.
— Кончайте болтать.
В кухню вошла Молли, остановилась рядом, подняла морду и завиляла хвостом, прося, чтобы ее погладили.
Клейтон рассеянно положил ладонь на ее большую голову.
В доме было необычно тихо, если не считать стука капель по крыше. Слейтеру это не понравилось, и он решил сначала удостовериться, что с Хоуп все в порядке, а уж потом пойти переодеться.
В клинике было темно и пусто. Взглянув на часы, Слейтер понял, что отсутствовал дольше, чем собирался. Когда он уходил на прогулку, Келли еще была здесь. Хоуп тоже нигде не было.
— Молли, — настойчиво сказал он шедшей по пятам собаке. — Ищи Хоуп, детка. Пожалуйста, помоги мне найти ее.