Раньше Этуотер никогда не получал сексуальную травму. Гематома образовалась главным образом на внешней стороне ноги, но отек захватывал коленную чашечку и, очевидно, он-то и вызывал настоящую боль. Область синяка распространялась от места под самой коленкой до нижней части бедра; в центре синяка четко отпечатались и уже желтели некоторые части подлокотника дверцы и кнопок окна. Весь день колену как будто было тесно в левой штанине брюк. Оно излучало радиоактивную боль и было чувствительно даже к легчайшим прикосновениям. Этуотер изучил его, дыша сквозь зубы. Он чувствовал типичную смесь отвращения и увлечения, которую чувствуют почти все люди при изучении своих болячек или ран. Еще у него было ощущение, что колено каким-то образом существовало более материально и ярко, чем он сам. Примерно то же Скип испытывал в детстве перед зеркалом в ванной, когда рассматривал со всех ракурсов оттопыренные уши. Номер находился на втором этаже «Холидэй Инн», вход в него был с наружного балкона, глядевшего на бассейн; из-за цементной лестницы колено тоже разболелось. Он не мог распрямить ногу до конца. В дневном свете икра казалась бледной и особенно волосатой – возможно, аномально волосатой. Потом еще пространственные проблемы. Он позволил себе вспомнить, что синяк вообще-то – разлитая из поврежденных кровеносных сосудов и сдержанная кожей кровь и что перемена цвета – признак того, что сдержанная кровь разлагается, а человеческое тело пытается что-то сделать с умирающей кровью; и, как естественный результат, он почувствовал головокружение, незначительность и слабость.
Он ощущал не столько боль, сколько нытье и вдобавок более-менее общее ощущение помятости.
Еще одно наследие детства: когда с его телом случалось что-то болезненное или неприятное, Скип Этуотер часто испытывал странное чувство, что он на самом деле не тело, занимающее пространство, а скорее область самого пространства в форме тела – непроницаемая, но пустая, с каким-то бессодержательным ревущим ощущением, которое у нас обычно ассоциируется с пустотой. Все это было очень личное и трудноописуемое, хотя у Этуотера на эту тему состоялся длинный и интересный разговор не под запись с орегонским множественным ампутантом, организовавшим в 1999 году несколько широко освещенных мероприятий против Организации медицинского обеспечения. Теперь Этуотеру впервые пришло в голову, что «есть как не в себя» – региональное выражение для постоянной худобы, с которым он вырос и от которого избавился после колледжа, – оказывается куда более точным, лапидарным дескриптором, чем все многосложные слова, какими они с одноногим активистом швырялись друг в друга за обсуждением эпифеномена внутреннего пространственного сдвига.
В репродукции с овощной головой клоуна ощущалось что-то такое особенно тоскливое, что Этуотеру хотелось развернуть ее к стене, но она была прикручена или приклеена и не сдвигалась с места. Она была там на века, и теперь Этуотер пытался решить: если накинуть на нее полотенце из ванной или еще что, будет или не будет это привлекать к репродукции, может, еще больше эмоционального внимания и делать ее еще более давящей частью комнаты для любого, кто уже знал, что под полотенцем. Что хуже – видеть собственно картину или, так сказать, намек. Согнувшись в ванной над мойдодыром с зеркалом, он вдруг подумал, что как раз такие сверхабстрактные мысли всегда и занимают его в мотелях – вместо обоснованно более срочной и конкретной проблемы поиска пульта к телевизору. По какой-то причине кнопки на самом телевизоре не работали, то есть пульт был единственным способом переключить канал, сделать потише или вообще выключить, раз соответствующий штепсель с розеткой слишком далеко за комодом, а комод, как и мучительная репродукция, прикручен к стене и не сдвигался с места. В дверь раздался тихий стук, который Этуотер не слышал за повторяющейся мелодией и сообщением, потому что стоял у раковины с открытым краном. Также он не помнил наверняка, что эффективней для отека почти через 48 часов, холодная или горячая вода, хотя общеизвестно, что сразу после травмы показан лед. В итоге он остановился на варианте подготовить и холодный, и горячий компресс, и чередовать, и левый кулак двигался в самоободрении, пока он пытался вспомнить из детства протокол из бойскаутского справочника для ушибов.