И снова мои оскорбления совсем неуместны. Мне просто некогда придумывать подходящие.
- Джанин! – кричит он, и я сдаюсь.
Глаза стали темнеть, а голос превратился в сплошные льдинки, что царапали мне кожу. От страха я замираю и таращу на него глаза, ожидая нападения.
Сказать, что во мне бушуют эмоции – не сказать ничего. Торнадо разных чувств овладели всем моим существом, когда я посмотрела в его глаза. Мне страшно и интересно одновременно. Это пугает и путает всю историю.
Глава 8.
Лефрой закрывает дверь, будто сам здесь живет и сует ключ в карман своих джинсов.
- Идем, - говорит он и снова хватает мое запястье, утаскивая вниз.
- Перестань, как маленькую таскать меня всюду за руку, - вырываю руку, когда мы оказываемся на улице.
- А ты перестань притворяться, - бурчит он.
- Притворяться? Да ты точно сумасшедший. Куда мы идем? – недовольно интересуюсь я.
- Через дорогу есть отличное кафе. Ты когда-то мне его показала.
- Я? Парень, ты ошибаешься. Я не знаю никакого кафе через дорогу.
- Ей богу тебе нужно было на кафедру актерское искусства поступать, а не на журналистику. К тому же, журналист из тебя никудышный, - ухмыляется он и снова тащит меня за руку.
Стоп! Откуда он знает, на кого я учусь? Этот парень самый непредсказуемый и странный тип, каких только я знаю. Пропускаю его замечание на счет моих каких-то актерских способностей мимо ушей и позволяю ему тащить меня в какое-то кафе через дорогу.
Через пару минут мы оказываемся в просторном кафе. Стены выкрашены в белый цвет. Это так бодрит с утра, к тому же глаз не напрягает. Уютные сиреневые, дутые диванчики и белые столы расположены вдоль стеклянной стены. Очень чисто и приятно. Мне здесь нравится. Всюду много зелени, от чего воздух свежий и дышать легче, чем на улице.
Лефрой тащит меня до самого последнего столика, в дальний угол.
- Садись, - почти что, приказывает он.
- Да сяду я. Не командуй тут, я тебе не рабыня.
Лефрой убедил меня поговорить с ним всего один раз, после чего он оставит меня в покое. Я была заложником в собственной квартире и не согласиться просто не могла.
Что ж мне нравится, что мы будем говорить в людном месте. Здесь я вольна вести себя, как мне заблагорассудится, и он даже не посмеет тронуть меня и пальцем.
Сажусь на противоположный диванчик и смотрю в окно. Люди, словно муравьи, уже спешат куда-то с утра пораньше, не смотря на то, что сегодня суббота.
Лефрой садится напротив меня, и я чувствую, что он буравит меня своим злым взглядом. Замечаю на его шее, сразу под подбородком две глубокие царапины от моих ногтей.
- Доброе утро. Что будете заказывать? – спрашивает официантка, что бесшумно появилась возле нас.
Пока я с надменным видом беру меню в руки и открываю его, Лефрой тут же выпаливает:
- Один большой американо, блинчики со сгущенкой, а для девушки двойной карамельный макиато с обезжиренным молоком, без сливок и три пакетика сахара, пожалуйста.
- Что?! – слишком громко спрашиваю я.
Официантка, которую зовут, судя по бейджику, Аманда, таращит на меня глаза, как и те немногие посетители, что сидят за соседними столиками.
- Хочешь есть? Мне казалось, утром ты не ешь, - пожимает плечами Лефрой.
Отрицательно качаю головой и выжидающе смотрю на официантку.
- Это все? – не унимается она.
- Да, - спокойно отвечает Лефрой.
Как только «милашка» Аманда нас покидает, я подаюсь вперед и шепотом наполненным ужаса, спрашиваю:
- Откуда ты знаешь про кофе, что я пью и про три пакетика сахара и про факультет журналистики?
- Ты, наверное, еще не проснулась, раз задаешь такие вопросы, - смеется он.
- Что? Ты точно душевнобольной и тебе нужно лечиться в психушке! – выпаливаю я.
- Может ты и права. Но моя болезнь – это твоя заслуга!
Не успеваю я возразить, как Аманда снова появляется возле нас с подносом в руках.
Недовольно высыпаю три пакетика сахара в свой кофе и помешиваю его, пока Лефрой не сводит с меня свой больной взгляд.
- Итак, теперь поговорим. Хотя я даже представить не могу, о чем я могу с тобой говорить? – закатываю глаза.
- Хорошо. Поговорим.
- Я тебя очень внимательно слушаю! – подношу чашечку к губам.
- Мы поговорим, но зная твою импульсивность, попрошу дать мне обещание, что ты выслушаешь меня до конца, а потом скажешь все свои возражения.
- Обещаю, - отвечаю я.
- Хорошо. Я высказываю свою точку зрения, и я надеюсь, что ты потом расскажешь мне свою версию событий.
- Мне нечего тебе рассказывать.
- Джанин, - смеряет меня взглядом.
- Расскажу все, что знаю, - киваю я.
- Джанин… ты знаешь, что мне нужно от тебя, но упорно пытаешься избегать и меня и моих вопросов. Я приехал, чтобы узнать ответ всего на один единственный мой вопрос. Почему ты оставила меня? Что случилось? И я уверен, что заслуживаю объяснений, а не этой глупой беготни за тобой. Просто ответь мне, и я оставлю тебя, а ты сможешь преспокойно наслаждаться обществом твоего богатенького женишка, - на последнем слове его голос дрогнул, а лицо исказилось от злобы.
От его слов и я себя почувствовала неудобно. Меня задели его слова, будто это было на самом деле, будто он говорит правду, будто я действительно когда-то, может в другой жизни, была с ним и оставила его.
Но все этот ложь. Или недоразумение. Сейчас это мало, что меняет.
- Это все не взаправду. Это ложь. Ничего не было у нас с тобой. Никогда, - шепчу я.
- Не смей так говорить! – он кричит на меня. – Посмотри на меня! Посмотри мне в глаза! – яростно требует он, и я повинуюсь.
Его серо-зеленые глаза бегают, вглядываясь в мои. Он что-то искал, и мне казалось, будто он проникает в мою душу. Шумно вздохнув, опускает голову, отводя взгляд. Он не нашел того, чего искал.
- Я не знаю тебя. Никогда не знала, - продолжаю я.
- Замолчи! – шипит он и его лицо искажается от невыносимой боли.
Не знаю, что происходит, но прекрасно понимаю, что мои ожидания оказались пылью, по сравнению с тем, что он несет. Я рассчитывала на маленькое психическое отклонение, а оказалось у него настоящее помешательство!
Его больной, истерзанный взгляд. Я его никогда не забуду, пусть он и псих.
Тупая игла засела в сердце, и я всячески пыталась ее не замечать. Ну, вот и все! Я ухожу. Даже если бы я осталась, это было бы бессмысленно, потому что я не могу ему помочь. Ничем.
Глава 9.
Не смотря на то, что я не ответила на его вопрос, он сдержал свое обещание и оставил меня в покое.
Последний раз я видела его, несколько недель назад, сгорбившегося за белоснежным столом, на котором стояла чашка моего остывшего кофе. Я оставила его. Я ушла.
- У меня не было выбора, - уже в сотый раз злостно шепчу себе под нос.
Действительно ли не было? Он псих и несет полную ахинею, но рядом с ним я почувствовала себя значимой, нужной, незаменимой. Это странное чувство. Будто я единственная в мире инъекция от его помешательства и без меня ему не спастись.
- Вздор! – восклицаю я, беспомощно заламывая руки, своим безумным мыслям.
Порой такие дурные размышления доводят меня до сумасшествия. Мне кажется, я уже на грани. Еще чуть-чуть и совсем сойду с ума.
- Джанин, что ты там застряла? Я опоздаю на работу, - ворчит Джереми.
Он вернулся на прошлой неделе. Сегодня в обед он решил заскочить ко мне и пообедать, а после подбросить меня на работу.
С приездом из Европы Джереми ни на шаг не отходит от меня, ходит за мной по пятам, а если я на учебе или работе – пишет тысячу эсэмэс и звонит по сто раз на дню. Это все странно. Он никогда прежде себя так не вел. Может, он действительно скучал по мне.
- Все, я готова, - хватая сумку, отвечаю я.