Закрываю дверь, и мы выходим на улицу. Через дорогу припаркован белый джип Джереми.
Все происходит слишком быстро, чтобы я могла хоть как-то отреагировать. Спустя только долгую, жуткую минуту понимаю, что Лефрой набросился на Джереми. Это не было похоже на драку, скорее на столкновение, но очень мощное, будто бы парень изо всех сил пытался сбить с ног Джереми. И у него это выходит. В идеально синем отглаженном костюме Джереми распластался на грязном асфальте, а на нем уже сам Лефрой в потертых джинсах и старой рубашке.
Все что я могу сделать – это только беспомощно вскинуть руками и вздохнуть, что я и делаю в следующую секунду.
Джереми отпихивает его от себя, и парень валится на спину без сопротивления. Я не успеваю остановить Джереми, когда он со всей силой врезает парню кулаком в челюсть. Лефрой силен и он сильнее Джереми, но почему же он не защищается? Не то, чтобы я была на его стороне, но смотреть на подобное жалкое зрелище невыносимо.
Как только парень начинает говорить, а точнее нести полную чушь, понимаю, что он пьян до чертиков.
- Детка, не подашь мне руку? – язык у него заплетается, и я едва разбираю, что он говорит.
Джереми рассек ему губу и из нее так и хлыщет алая кровь. Не смотря на то, что он здорово пьян, голос его такой же таинственный, выразительный и охрипший. Наверняка, он курит.
- Ты его знаешь? – строго спрашивает Джереми.
Я не знаю, что ответить.
- Даже не смей говорить с ней, урод! Она моя! – все еще валяясь на асфальте, кричит Лефрой.
- Джанин! – требует от меня ответа Джереми, игнорируя немыслимые и весьма неприличные ругательства со стороны Лефроя, которые ели как поднялся на ноги.
- Не то, чтобы мы были знакомы. Я только знаю, что его зовут Лефрой, - отвечаю я.
И это правда. Да, я умолчала о его психическом отклонении, но ведь я и сама точно не знаю. Это всего лишь мои догадки.
- Идем, Джанин, - Джереми хватает меня за руку.
Я не сопротивляюсь и позволяю ему тащить меня вперед, оставляя позади пьяного Лефроя, что замолчал, наконец.
Но не тут-то было, ели волочась, Лефрой настигает нас и снова наваливается на Джереми. На этот раз оба удерживаются на ногах. Джереми с презрением отпихивает парня и тот снова валится наземь.
- Оставь его. Он пьян, - вырывается у меня, когда Джереми хватает его за воротник обеими руками.
Мой голос дрожит.
Мой сдавленный вздох повисает в воздухе, когда Джереми игнорирует мою просьбу и снова ударяет его кулаком, на этот раз в висок.
Кровь все еще хлыщет из разбитой губы Лефроя, а сам он изо всех сил старается держать глаза открытыми.
И тут происходит то, чего я никак не ожидала.
- Мы увидимся с тобой во снах, малышка, - шепчет, ели внятно парень.
Весь мир кренится перед моими глазами, уши заливает непонятный, громкий звон.
И мысленно я переношусь назад в прошлое.
Мне семь лет. Мама укладывает меня спать, нежно поглаживая мои волосы. Ее смутный образ. Я притворяюсь, будто сплю, когда она тихо плачет, прижимая меня к себе. И последнее, что она говорит мне: «Мы увидимся с тобой во снах, малышка». Утром, когда я проснулась, ее уже не было в моей жизни. Она ушла. Она оставила меня. И сколько бы я не старалась забыть, это воспоминание, прочно засело глубоко во мне. Никто не знал об этом. Никто. Я ведь не говорила об этом даже тети Лиззи. Это слишком сокровенно. Только мое. Откуда он знает об этом? Совпадение ли это?
- Так говорила твоя мама..., - заключает он и весь мир рушится под моими ногами.
Я отталкиваю Джереми и падаю на колени, хватаясь за уже мятный воротник клетчатой рубашки парня.
- Кто ты? – яростно шиплю я.
Глава 10.
После того, как я ели убедила Джереми – сначала мольбами, а потом и требованиями - оставить меня с этим парнем наедине, оказываюсь снова у себя в квартире с пьяным и избитым Лефроем.
Мысли разбегаются, словно крысы с тонущего корабля. Я не знаю, что и думать. Я сбита с толку и меня это слегка нервирует.
- Эй, ты! Выкладывай, что еще ты знаешь о ней? – оборачиваюсь к, лежащему на моей кровати, Лефрою.
Мирное и даже детское выражение застыло на его побитом лице. Он спит. Я уже видела подобное однажды. Лохматые волосы, длинные ресницы, что поддергивают время от времени, и приоткрытые пухлые губы.
- Такой таинственный, - ели слышно шепчу я.
С мокрым маленьким полотенцем и аптечкой в руках, я усаживаюсь на колени возле кровати. Джереми не одобрил бы мой поступок, но его здесь, и значит, он об этом никогда не узнает.
Внимательно изучаю его пострадавшее лицо. Кровь, что уже засохла, залила почти полностью нижнюю губу и щетинистый подбородок. Фиолетовый синяк под правым глазом.
С великой осторожностью смываю мокрым полотенцем засохшую кровь, а к побитой щеке прикладываю немного льда. Лефрой морщиться от холода льда, но не просыпается. Обрабатываю открытую рану на губе и заклеиваю ее маленьким аптечным пластырем. Вот и все.
В последний момент, когда вся моя медицинская помощь закончилась, я, сама не знаю почему, тянусь рукой и зачесываю пальцами его челку назад. Его волосы мягкие и непокорные, и мое сердце вдруг подкатывает к горлу. Я резко отдергиваю руку, как если бы меня ударило током, и на целый час запираюсь в ванной.
Я пропустила работу и даже не предупредила, что сегодня не выйду в свою смену. Думаю, у меня проблемы. Но сейчас это мало меня заботит. Любые мои размышления заполнены только одной проблемой. И эта проблема лежит на моей кровати уже девять часов.
Когда же он проснется? Электронные часы, что стоят на холодильнике, показывают 22:53. Джереми звонил уже больше тысячу раз и пару часов назад, мне пришлось ему сказать, что парня нет в моей квартире, что он ушел. Я солгала.
Вся моя решимость, узнать, откуда он знает мою мать, растворилась в тишине, прерываемой время от времени бурчаниями самого Лефроя во сне и моими тяжелыми вздохами.
В конце концов, она бросила меня и любая информация, касающаяся ее, не должна меня интересовать. Она – чужой мне человек.
На самом деле, решение, о том, что я не хочу знать о ней, было принято пару часов назад, но я все еще не решалась выставить этого пьяного психа за дверь, к тому же он так мирно спал, что будить его, кажется мне преступлением.
И вот я сижу в кресле, подогнув ноги в коленях, уже больше четырех часов. Все тело затекло и меня саму неумолимо тянет в сон. Я не могу позволить ему остаться здесь.
С очередным тяжелым вздохом, опускаю голову, щекой касаясь колен.
- Джанин…
Десять, про себя считаю я. Это десятый раз, когда он произносит мое имя во сне. Интересно, что ему снится?
Слышу, как прогибается матрас под его весом. Он проснулся. Резко поднимаю голову и таращу на него глаза, будто впервые вижу.
- Что ты там сидишь? – спокойно спрашивает он.
Верный знак того, что его помешательство снова в игре.
Я молчу, а он потирает глаза. Осторожно трогает свой синяк, что стал фиолетовым, на щеке и маленький пластырь, что я наклеила на его губу.
- Сколько времени я спал?
И снова его вопрос повисает в тишине. Я не свожу с него глаз.
В следующую секунду он ловит мой внимательный взгляд. Эти ярко-зеленые глаза напротив и все мои мысли превращаются в огромный спутанный клубок.
- Ты меня игнорируешь?
В мою голову врезается отрывок из книги Льюиса Кэрролла «Алиса в стране чудес»: «Выбор есть, а свободы выбора нет…. Мы делаем выбор задолго до того, как подходим к перекрестку, и, подходя к точке выбора, можем выбрать лишь то, что обусловлено нашими предыдущими выборами. И именно поэтому выбора нет».
Все мои предыдущие выборы привели меня к нему. Все мои решения и все мои действия привели меня к этой встречи. Это не судьба, это мое решение. Нет никаких совпадений или дел случая, все, что мы имеем – наш выбор, основанный на наших предыдущих действиях. Именно поэтому у меня нет выбора. Мне просто нужно принять это все и понять, зачем я привела себя к этой встречи.