Лефрой снова хватает меня в охапку. Утягивает на глубину, и я обвиваю руками его за шею.
Успеваю только впиться поцелуем в его мягкие губы, когда волна накрывает нас, и мы ныряем.
* * *
После долгой обеденной трапезы, отправляемся в наш домик, который находился почти у самого берега.
Двухэтажный, деревянный и ничем не примечательный домик.
На первом этаже располагалась маленькая кухня и уютная гостиная: два диванчика ярко-зеленого цвета, маленький телевизор, музыкальный центр и белый столик. На втором этаже - комната, где стояла только двуспальная кровать с двумя тумбочками и узкий платяной шкаф. Также на втором этаже была одна ванная комната.
Еще прошлой ночью Лефрой снял полушелковую тюль с окна, и мы соорудили свой собственный балдахин над кроватью.
- Как же я устала! – восклицаю я и падаю на кровать.
Лефрой устраивается рядом со мной, поправляет наш «балдахин», что ниспадает с двух сторон, закрывая с собой почти добрую половину кровати.
Достаю телефон, что подарил мне Джереми. Мобильный назад он не принял, а выкинуть его я не решилась. Подарок ведь все-таки.
Проверяю пропущенные вызовы и эсэмэс. Всего два пропущенных вызовов от тети Лиззи и одно скромное сообщение от Миранды. Даже не знаю, как получилось так, что мы отдалились с ней, и наша дружба превратилась в периодическую отправку эсэмэс с коротким текстом.
Отвечаю Миранде и звоню тети Лиззи, чтобы убедить ее в том, что со мной все в порядке. Она переживает, что каникулы начались почти месяц назад, а я даже не собираюсь приехать к ней.
После долгого и подробного разговора с тетушкой, включаю переднюю камеру телефона. Хочу сфотографировать рядом лежащего Лефроя, что читает какой-то журнал.
Поворачиваю незаметно телефон в его сторону, чтобы он не заметил и фотографирую. Звучит своеобразный звук камеры, что извещал о запечатлевшем снимке.
- Что ты делаешь? – улыбается Лефрой.
- Фотографирую тебя, - отвечаю я, просматривая сделанный только что мной снимок. – Я ведь не художник, нарисовать тебя не сумею.
- Дай сюда, - просит он и выхватывает у меня из рук телефон.
Включает переднюю камеру и вытягивает руку, чтобы в кадре мы поместились вместе.
Притягивает меня ближе и широко улыбается, когда звучит очередной щелк снятого фото.
Я все равно выгляжу отвратительно, поэтому корчу рожицу, высовывая язык, когда Лефрой снова фотографирует нас.
За этим снимком следует еще немереная дюжина странных и смешных фото. Не смотря на то, что Лефрой изо всех сил пытался скорчить страшные рожицы, которые с легкостью получались у меня, его лицо все равно получалось безупречно красивым.
- Это не честно!- возмущаюсь я, закрывая лицо руками, когда Лефрой продолжает делать снимки. – Ты получаешься лучше, чем я. Не буду фотографироваться!
На мое нытье он разражается диким смехом. Я все еще не отрываю рук от лица.
Через минуту раздается короткое пиликанье. Он снимает видео.
- Посмотрите на эту маленькую грозовую тучку! – дразнит Лефрой. – Ну же, тучка Джанин, покажи нам свое лицо.
- Нет!- протестую я.
- Тогда придется заставить тебя, - угрожает он, заливаясь смехом.
- Что ты…
Я не успеваю закончить свой вопрос, когда он принимается жестоко щекотать меня. Тут же отнимаю руки от лица и взвизгиваю. Я барахтаюсь в белоснежных простынях, в попытках остановить его. Мое горло разрывается, издавая весьма странные звуки протеста и больного смеха. Болит живот от не прекращаемой пытки в виде безжалостной щекотки.
После моей очередной капитуляции, Лефрой принимается просматривать наши общие снимки и жуткое видео, запечатлевшее мое красное от смеха лицо и весьма странные вопли.
А потом мы засыпаем, в обнимку, веселые и совершенно счастливые.
Глава 9.
Весь следующий день мы проводим на пляже, под палящим солнцем в объятиях сказочно-синего моря.
Ужинали мы сегодня в маленьком кафе на улице с яркими лампочками и свечками.
После нескольких бокалов искрящегося, дорогого шампанского и бесконечных танцев с Лефроем, я совсем перестала чувствовать свои ноги, учитывая то, что протанцевала я на весьма высоких каблуках.
- Еще один потрясающий день в моей копилке «потрясающих дней», - блаженно говорю я, когда мы добираемся до нашего домика.
Поднимаюсь на второй этаж и захожу в ванную.
- Ах…, - выдохнула я, стаскивая туфли. – Кто придумал, эти чертовы каблуки?
Я не могла не зажмуриться от удовольствия, когда мои горящие, опухшие ступни коснулись гладкого, прохладного кафеля.
- Ох, как же хорошо, - бормочу я, пытаясь сделать несколько шагов босыми ногами.
Благодарю небо, за подаренное минутное блаженство, добираясь до одной из белоснежных раковин. Облокотившись на локти, включаю воду. Я жадно плескаю водой щеки, шею, предплечья.
Еще через минуту сама забираюсь в душевую кабинку и подставляю лицо под поток прохладной воды, дарившей новые силы.
Лефрой сгорбившись, сидел на своей кровати, уставившись в дисплей своего телефона, когда я вышла из душа, завернувшись в короткий, белый халат из хлопка.
- Ты все? Как самочувствие? – интересуется Лефрой, когда я разваливаюсь на кровати.
- Я счастлива! – вскидываю в воздухе руками.
- Да ты что говоришь? – улыбается Лефрой. – Не знал, что холодный душ – источник счастья.
- Источник жизни, - поправляю я. – А жизнь - источник счастье, если рядом нужный человек.
- Ты мой маленький философ, - смеется он.
Лефрой отправляется за источником жизни, точнее в душ, а я переодеваюсь в свою новую, любимую пижаму – в его футболку.
Лефрой выходит из ванной, когда я все еще копаюсь в узком шкафу, складывая наши вещи, а заодно отыскивая мобильный адаптер.
- Ну как, впитал всю «жизнь» из источника? – прикалываюсь я, перекладывая купальники в нижнюю задвижку.
- Сполна! – поддерживает Лефрой. – Так и бьет теперь ключом во мне.
Оборачиваюсь к нему.
На нем только широкие и длинные до колен, зеленые шорты.
Вода капает с его почти черных волос на плечи и скатывается на грудь.
Подхожу к нему и обхватываю руками его за талию. Я проделывала подобное по сто раз на дню, только в этот раз все было по-другому. Пальцы дрожали, а в воздухе висело напряжение и мое бесконечное смущение. Даже не знаю, почему я смущалась, только вот румянец все сильнее заливал мои щеки.
Лефрой поднял руку и осторожно положил мне на шею. Я не шелохнулась, словно мои ноги приросли к деревянному полу.
- Какая ты красивая! – шепчет он и его глаза становятся насыщенно-зеленого цвета. Цвета счастья, как я называю.
Кровь бешено несется по жилам, и мне бы очень хотелось, как-нибудь замедлить ее бег.
- Румянец тебе идет, - вкрадчиво проговорил он и, нежно коснувшись щеки, взял мое лицо обеими руками.
Внутри меня все плавилось, пока я нежилась под его теплым взглядом.
Очень медленно, не сводя с меня глаз, он наклонился ко мне. Его губы находились всего в пару сантиметрах от моих.
Шумно выдыхаю и кладу ладонь на его щеку, покрытую трехдневной щетиной.
Притягиваю его ближе и целую. Мое сердце бешено бьется то и делая, что подкатывая к самому горлу.
Лефрой отстраняется от меня, касаясь любом моего люба. Веки его закрыты, а дыхание тяжелое и прерывистое.
Он мнется. Неужели ему нужно мое согласие?
- Да, - просто так шепчу я, облизывая припухшие губы.
Целуясь, мы добираемся до кровати. Лефрой стягивает с меня свою футболку, а я прижимаюсь губами к его ключице.
Я немного нервничаю.
Когда Лефрой замечает мое волнение, нежно целует в шею, и шепчет в кожу:
- Я люблю тебя, Джанин Эванс.
При этих словах, я расслабляюсь, и снова притягиваю его для поцелуя.