После, когда я лежала, щекой прижавшись к груди Лефроя, я еще долго слушала биение его сердца, которое билось так странно, словно мелодия, и мир вокруг меня, казалось, замедлил бег, а затем и вовсе остановился.
Глава 10.
Я задохнулась.
Я задохнулась в своей любви.
И с каждым новым днем мне становилось страшнее, от того, что любовь во мне росла, достигая необъятных размеров.
И я боялась, что в один день она просто раздавит меня.
Две недели...
Они навсегда останутся во мне.
И те эмоции, что я испытала за эти ничтожно короткие две недели, уместившие в себе целую жизнь. Это останется только моим. Навсегда.
Прошло всего несколько дней, после нашего возвращения с моря, когда я встретилась с его сестрой.
Я возвращалась из супермаркета в дом Лефроя, пока сам он отправился к мистеру Хиггинсу. Мистер Хиггинс покупает его картины.
Открываю дубликатным ключом, который сделал для меня Лефрой, дверь и буквально вваливаюсь в дом с огромными покетами в руках.
Почти сразу замечаю сидящую на диване девушку. У нее такие же, как у Лефроя, темно-каштановые, взъерошенные волосы, кремовая кожа лица и выдающийся вперед подбородок.
Девушка оборачивается ко мне и я замечаю, что глаза ее карие.
- Простите, эм… - нарочито вежливо обращаюсь я.
Моя интуиция подсказывала мне, что эта незнакомка не какая-нибудь Люси, что вечно околачивается возле Лефроя, к счастью, в безуспешных попытках охмурить его.
Девушка поднимается с дивана, не вымолвив ни единого слова.
Я переминаюсь с ноги на ногу и зачесываю кудрявую копну волос назад. И тут происходит что-то явно странное. Девушка округляет глаза, словно увидела приведение и таращит на меня свой напуганный до жути взгляд.
- Э… привет, - тупо говорю я. – Меня зовут…
Я не успеваю назвать своего имени, потому что девушка делает пару шагов ко мне и заговорчески произносит:
- Джанин…
Тяжело выдыхает и замирает. Наверное, никто не может так замирать, как она, что превратилась в живую статую.
- Откуда вы знаете мое имя? – спрашиваю я.
Напряжение заполняет воздух и, кажется, его можно потрогать руками. Все это странно. Но за последнее время странности – неотъемлемая часть моей жизни, поэтому я мало напрягаюсь из-за этого.
- Не может быть, - наконец, произносит «статуя», спустя продолжительное молчание, что повисло между нами.
- Что не так? – интересуюсь я, стаскивая кеды.
И тут она произносит фразу, которая и меня вводит в ступор и я так же, как она пять минут назад, замираю.
- Ты настоящая…
* * *
Через полчаса, когда волнение спало, а заодно и прекратился водопад вопросов друг к другу, на который никто из нас не получил ответов, мы сидим молча.
- Меня зовут Эмили. Я старшая сестра Лефроя, - спокойно говорит она.
Я молчу, время от времени щелкая костяшками пальцев.
- К сожалению, я и наша мама уже больше года не общаемся с ним. Точнее это он не отвечает на звонки и эсэмэс. Мы не знали где он и что с ним происходит. И только вчера я узнала адрес его проживания у его лучшего друга Джейсона и тут же приехала сюда. Мама очень волнуется за него, после той ужасной аварии… Она боится потерять его и я тоже, но он отказывается общаться с нами… - нервно вздыхает.
Эмили замолкает.
Моя голова раскалывается. Я ничего не знала об этом. Лефрой никогда не говорил где его родные и что у него есть друг по имени Джейсон. И авария…
- Что за авария? – озвучиваю свой мысленный вопрос.
- Ты не знаешь? – недоверчиво спрашивает она.
В ответ я только качаю головой.
- Неудивительно, что он тебе не рассказал, он сам едва верит в случившееся.
- Что произошло? – допытываюсь я.
- Три года назад, когда Лефрою исполнилось двадцать, он купил себе мотоцикл на деньги, вырученные за его первые картины. Я как сейчас помню тот ужасный день, - Эмили сглатывает, и голос ее становится таким печальным, что и мое собственное сердце сжимается. – Двадцать первого июня мне позвонили из больницы и сообщили, что Лефрой разбился.
Все внутри обрывается во мне, и я сильнее сжимаю пальцы, что вцепились в обвивку кресла. Почему он никогда не говорил мне об этом?
- Его мотоцикл вылетел на встречку и столкнулся с грузовиком. Из-за тяжелой травмы головы впал в кому.
- Не может быть, - выдыхаю я.
Мне нечем дышать. Кровавые и страшные картинки рисует мое воображение и мое сердце сжимается.
- Врачи утверждали, что вероятность его пробуждения почти ровна нулю, так как травма была слишком тяжелой. Его мозг был сильно поврежден. – Эмили тихо зарыдала, а затем, набравшись сил, продолжила, - Он пролежал в коме ровно год и два года назад двадцать первого июня он проснулся…
Мой мозг отказывался принимать эту информацию. В голове все перемешалось, от чего давило в висках.
- Почти целый год ушел на его восстановление. И все это время он словно бредил. Мы с мамой стали отчаиваться, считая, что нервная система и его психика настолько пострадали, что он превратился в сумасшедшего. Все время он повторял твое имя и требовал найти тебя. Никто из нас, включая Джейсона, не знали тебя и думали, что он просто сходит с ума. Первые месяцы он пытался доказать всем нам, что ты реальна и что вы встречаетесь, описывая какие-то события вашей общей жизни. Дом, на окраине города, где ночью видно звездное небо. Поездка на море. Рождество у какой-то тети Элизабет. Он даже рисовал тебя, постоянно... А затем, он закрылся в себе, замкнулся и отвергал любые признаки помощи с нашей стороны. Он уехал, даже ничего не сообщив нам. Когда я попыталась связаться с ним и узнать причину его отъезда, он ответил, что все мы предатели и ты… тоже, что пытаемся обмануть его, будто тебя не существует, но он никогда не поверит в подобное. А теперь я здесь, в том доме, что он рисовал, и ты здесь, вполне реальная. По словам Джексона, дом он построил сам по памяти из сна и восстановил все так, как было в той жизни, что не было на самом деле. Это что-то вроде сказки. Его лечащий доктор предполагает, что ты и вся эта жизнь с тобой просто приснились ему, когда он пребывал в коме.
- Так не бывает, - выдыхаю я.
- Да, никто еще не мог вспомнить, что ему снилось, пока он был в коме, но в жизни всякое возможно, - пожимает плечами.
Это был просто сон? А сейчас? Сейчас мы тоже спим? Как же так?
Тупая игла засела в груди, отчего вздохнуть полной грудью было невыносимо больно. На ватных ногах поднимаюсь на второй этаж, оставив не менее ошеломленную Эмили в гостиной.
Запихиваю первую попавшуюся одежду в рюкзак. Мне нужно уехать, чтобы разобраться во всем этом и в самой себе, в своих чувствах. Я должна отправиться туда, где мне спокойно. И именно поэтому я решаю уехать в дом, где прошло мое детство, к тете Элизабет.
Глава 11.
После четырехчасового перелета и двухчасовой поездки на машине, совершенно разбитая я добираюсь до своего настоящего дома.
Полчаса уходят на восклицания со стороны тетушки о том, как она не ожидала моего приезда. Еще полчаса на выговоры о том, как я исхудала, какой у меня болезненный вид и пятнадцатиминутная нотация о моих неимоверно огромных и синих мешках под глазами. А затем мы садимся ужинать.
После ужина поднимаюсь к себе в комнату, что было моим единственным пристанищем в целом мире.
Фиолетовые стены, розовые занавески на окнах, деревянный пол, маленькая кровать с хранителем снов у изголовья, книжный шкаф, заваленный бесконечным числом книг и дисков мультика «Губка Боб», обычный шкаф с одеждой, из которой я давно выросла и старая кресло-качалка с синими подушками.
После ухода мамы, я считала эту комнату тюрьмой, из которой я отчаянно пыталась сбежать в большой мир. И сбежала.… Но теперь, я сбегаю от мира сюда, в свою обитель, где живет моя истина, где все взаправду, где я могу спастись от жизни, что может свести с ума.