–Да, благодарю, – посетитель поднялся навстречу надзирателю, пожал ему руку.
–Герен Лоран? – уточнил надзиратель. Он был улыбчив и весел, но глаза его оставались неподвижны и жестоки. Он изучал лицо посетителя, навязанного ему сверху. Его бы воля – этот щеголь и не переступил бы порога его логова, его королевства! Но пришёл приказ, а безжизненный голос из трубки правительственного телефона велел:
–Примите и всё покажите.
–Гийом, – поправил посетитель, – Гийом Лоран.
Надзиратель это знал. Его распирало человеческое любопытство (откуда этот Гийом вылез, если ради него позвонили в богом забытое место оттуда?) и жгла досада (явился, гляньте какой франт!)
Франт хранил спокойствие. Его давно не тревожили такие мелкие человеческие слабости как любопытство и досада. Он слишком долго для этого жил.
–Господин Миллер был очень добр, – продолжил Гийом Лоран, – он объяснил мне…аномалию.
–Если бы вы только позволили…– доктор Миллер решил вклиниться в беседу, решив попытать счастья ещё раз. Тщетно. Его влияние здесь было ничтожным.
–Вернитесь к работе! – посоветовал надзиратель и жестом предложил посетителю следовать за собою.
***
–Ла-Тадомора имеет три блока. Блок «А» – это блок общего режима. Блок «В»– блок строго режима, блок «С» – умирающим. – Надзиратель спешил по коридорам. Он нарочно ускорял шаг, зная, какое впечатление производят эти коридоры, их петлевое мельтешение для неподготовленных посетителей. Надзирателю очень хотелось, чтобы этот щеголь – Гийом Лоран начал паниковать и оглядываться, как оглядывались и паниковали новички, когда надзиратель провожал их в первый раз по своим владениям.
Однако Гийом Лоран не оглядывался по сторонам. Он не отставал от надзирателя и этим всё больше раздражал его.
–Двадцать четыре-дробь-шестьсот первый находится в блоке «С» по возрасту. На сегодняшний день по всем документам ему девяносто восемь лет. Однако, на вид вы не дадите ему и сорока.
Надзиратель очень был смущён этим заключённым. Он поступил во владения Ла-Тадоморы двадцать лет назад. И если двадцать лет назад моложавость 24/601 вызывала у него лишь лёгкое удивление, то сейчас к удивлению примешивался и стыд. А ещё – страх. За годы он не изменился. Он должен был сидеть пожизненно за жестокое тройное убийство, но, похоже, даже не раскаивался за содеянное и едва ли терзался мыслями о том, что он в тюрьме до конца дней своих.
Он сидел в одиночной камере, потом в общей, но из общей камеры пришлось переселить его обратно в одиночку: другие заключённые, пришедшие сюда молодыми и уже состарившись, видели, что их сосед не меняется.
–Дьявол! Сам дьявол! – кричали они и готовы были нападать на охрану, и получать избиения и карцеры, лишь бы не быть рядом с тем, кто не состарился и на день.
Ради покоя пришлось вернуть неугодное чудо природы в камеру-одиночку. А уж потом и озаботиться (с согласия верхов) тайными обследованиями загадочного 24/601.
С охраной, кстати, тоже были трудности. Охрана старела, а их подопечный нет.
–Это наука, а не дьявольщина! – убеждал надзиратель, но год от года уверенность слабела. У надзирателя были седины и по утрам всё тело ныло, примятое сном на неудобной кровати. Надо же… а когда-то он и не думал, что кровать может быть неудобной, и по утрам всё тело может ломить.
«А может хоть этот разберётся?» – подумал надзиратель и тут же отогнал эту надежду. Если кто и разберётся, то доктор Миллер, а не этот… костюм он надел сюда! Зачем? Здесь пыль и сырость. Тьфу. Ботинки начистил так, что они даже в плохом свете блестят. Этот-то и разберётся?
Надзиратель покачал головой, закрепляя мысль: это пустой визитёр. Может контролировать прибыл сверху, может ещё чего, но он сам тратит на этого Лорана время! Время, за которое можно было бы спросить с Миллера новые предположения по поводу 24/601.
–Заключённый не замечен в драках и конфликтах с самого момента заключения, – надзиратель против желания заговорил грубее и отрывистее. Осознав, что он лишь тратит время, перестал церемониться. Ну и что, что сверху позвонили. Что теперь? Кланяться каждому наглаженному костюму?
–Получал ли он письма, передачи? – Гийом Лоран не отставал.
–Нет. Ни одной отметки нет. При мне не получал, до меня тоже, – надзиратель остановился. – Сейчас мы войдём в коридор. Ваша задача держаться в центре и не заговаривать с заключёнными, не вступать с ними в контакт, ничего не давать и ничего не брать.