«Опять!» – Левиафан не был умён. Как и все силы из хаоса, он не просчитывал ходы наперёд. Так он жил, так он воевал, так проигрывал и точно также скрывался.
Что стоило ему умереть? или прикинуться умирающим?
А теперь вон– здрасьте-пожалуйста, доктор Миллер ходит чаще к нему, чем солнце по небу.
–Я возьму у вас кровь на анализ и померю давление! – доктор Миллер был радостно-подвижен. За его спиной молча стояли три охранника и надзиратель. И хотя никто из них ничего не помнил, у надзирателя было смутное чувство, что есть какой-то большой подвох во всём происходящем.
24/601 протянул руку к доктору Миллеру с неожиданной покладистостью и…
***
–Что с ним? – испуганно дёрнулся надзиратель. – Он что, умер? Ну? Отвечайте!
–Я…– доктор Миллер затрясся, – я не…я решительно…
Его дрожь была настоящей. Точно так дрожал и Гийом Лоран, когда Азазель похищал его оболочку, оставляя прежнюю людскую, также до того похищенную у кого-то.
–Я не…– доктор Миллер овладел собою, в изумлении и досаде глядя на тело 24/601 – чудесного явления природы. – Это всё из-за вас! Это из-за вашей дремучести он так и не попал в лабораторию!
«Сейчас главное не перестараться!» –улыбнулся про себя Левиафан, усиленно жестикулируя руками доктора Миллера, дух которого корчился на дне жалкого тела заключённого 24/601.
–Очистить камеру! – велел надзиратель со смущением и облегчением. – Вам, доктор, лучше молчать о том, что вы здесь видели. Пройдите ко мне в кабинет, мы с вами обсудим…официальную версию.
–Со мной? думаете, я стану заниматься подлогом? Да за кого вы меня принимаете?! Я, между прочим, обладатель двух докторских степеней, я лауреат…
«Работает!» – радовался Левиафан, но радость его сдуло тотчас. Он ощутил за своей спиной присутствие и обернулся.
–Рафаэль! – Левиафан легко узнал ангела. А как не узнать. Если они бились десятки раз и каждый раз проигрывал Левиафан.
–Здравствуй, демон, – отозвался Рафаэль равнодушно. На людей он, как и Азазель, не обратил внимания. его целью был Левиафан.
–Оставь меня, – попросил Левиафан. В его голосе звучала страшная тоска океанов, из которых вылилась сила. – Оставь меня, я всё забыл, и я всё отрёк! Прошу, дай уйти.
Рафаэль покачал головой:
–Нет, Левиафан, ты забыл, то выбор твой. А я помню. И небо помнит. А мы не прощаем!
Рафаэль взмахнул рукой и в следующее мгновение Левиафана оказался в родной стихии хаоса, в первозданном своём чудовищном виде, вдали от тюрьмы и надзирателя, вдали от всего, что давало ему покой, снова в бою, снова лицом к лицу с Рафаэлем.
И снова в поражении. В последнем своём поражении.
«ну почему…я же всё на свете забыл?» – в последний раз подумал Левиафан, а затем чудовищное его тело расплылось в вечность.
Конец