— Не пойму я вас, ваша милость. Вы и в самом деле сбежать хотите? Но как?
— Нет, это я так пошутить перед сном решил… блажь у меня такая… Не задавай глупых вопросов. Просто кричи…
— Что кричать то, ваша милость?
— Да что угодно. Хоть «Пожар!», хоть «Убивают!», хоть «Насилуют!»
— Хе… Скажете тоже… Хотя… И в самом деле, какая разница, за что бить будут? — хмыкнул уходник и вдруг заорал во все горло: — На помощь! Насилуют!
Я даже опешил чуток. Но разбираться с шутником не было времени, и я быстро лег на спину, принимая привычное положение.
Шмель продолжал орать, и таки добился требуемого результата. С наружи послышались быстрые шаги, а потом — увесистый пинок в дверь.
— С ума сошел?! Заткнись, придурошный! Пока остатков зубов не лишился!
Но Шмель и не думал прекращать свои вопли.
— Ну, ты сам напросился… — проворчал с угрозой стражник, и заскрипел засовом, открывая дверь. — Хоть Михась и просил тебя не трогать, но уж извини… Своя спина милее. Если его светлость от твоих воплей проснется — достанется всем.
Дверь в камеру рывком распахнулась и через порог шагнула массивная, приземистая фигура стражника.