Как именно удалось князю удержаться на краю долговой ямы, Максимилиан не знал. Хоть и был одним из самых приближенных слуг… Его светлость взял на воспитание двенадцатилетнего мальчика из семьи своего вассала, после смерти родителей (умерших от эпидемии оспы) и сделал оруженосцем... Но, не так уж и сложно было догадаться. Тем более, сопровождая юную девушку из дома родителей в замок князя.
Древний как мир и не менее проверенный способ — взять богатое приданное. А с учетом того, что князь брал в жены девушку не из дворянского сословия, а дочь одного из кредиторов, то о размере приданного можно было только догадываться.
И вот это беспокоило Максимилиана больше всего. Если б ему было поручено всего лишь сопроводить невесту, то десятка драгун хватало бы за глаза. А вот для охраны семи, накрытых рогожей, телег, чьи колеса натужно скрипели под тяжестью поклажи, их было слишком мало. Оставалось надеяться лишь на то, что обоим договаривающимся сторонам хватило ума держать все в секрете. И никто лишний не то что не знает, а даже не догадывается, что именно перевозит самый обычный с виду обоз. А так же, что большая часть пути уже позади, и до замка осталось меньше двух дней.
Маршрут тоже выбрал он сам. В замок можно было попасть двумя дорогами. Но из-за того, что более короткая шла степью, в опасной близости к кочевьям, Максимилиан выбрал более длинную. Через лес… Степняки слишком неуютно чувствовали себя в нем и лишний раз в чащу старались не углубляться. Соответственно, был шанс проскочить… Что до разбойного люда, так в приграничье его отродясь не водилось. Не те места, где можно легко поживиться. Не центральные земли, где даже купцы иной раз отправляются в путь без охраны. А тут иной раз можно неделями в засаде сидеть, да так никого и не увидеть. Не самый оживленный тракт. Поскольку конец его упирается в замок Лесков. А дальше Дикое поле и бездорожье… На многие сотни верст вокруг одна лишь степь. Иди, куда глаза глядят. Хоть на север — в лесные княжества. Если преодолеть Разлом. Хоть на юг. В земли Каганата... если сумеешь переправиться через Итиль-реку. Или на восток. Но там, даже если выживешь в пути, упрешься в горный хребет. Преодолеть который могут лишь летающие в поднебесье орлы.
Вот только пройти сквозь Дикое поле даже сотне лучшей панцирной коннице будет совсем не просто. Поскольку вот уже почти двести лет людей там ждет только смерть. Независимо от цвета кожи, вероисповедания и языка, на котором будут произнесены последние, предсмертные слова.
Сам Максимилиан так далеко ни разу не забирался. Но с удовольствием слушал рассказы людей бывалых, живших с уходов… особенно долгими зимними вечерами. И благодаря им знал о мире чуть больше чем видел собственными глазами. В том числе и о небольшой крепости, что пряталась на островах, посреди бесчисленных речушек, густой сетью разрезавших степь, между порубежьем и кочевьями. Где жили странные люди, не признающие ничьей власти, окромя Бога, и презирающие саму смерть. Они же, единственные, кто, если верить тем же слухам, не бояться ходить на промысел в Дикое поле. Хотя, почему слухи? Ведь попадают же как-то в замок странные вещи, которые точно не могли быть сделаны людьми. Потому что наделены волшебством. Стоят баснословно дорого, служат далеко не каждому. Но, если признают хозяином, могут очень сильно облегчить жизнь. Как ратную, так и в хозяйстве…
Максимилиан непроизвольно коснулся кончиками пальцев кожаного мешочка на груди, где носил невзрачный перстень, вырезанный из кости. Обычная безделица… Полушка цена. Давно б выбросил, да рука не поднималась. Память об отце. Собственно, потому и носил. Поскольку перстень, в котором бывалые уходники уверенно опознали изделие из Дикого поля, до сих пор совершенно ничем себя не проявил. Ни во сне, ни наяву. Правда, те же уходники так же убежденно говорили, что это ничего не значит. Поскольку это скорее всего оберег. А они, бывает, оживают всего один раз в жизни. В тот самый миг, когда эта жизнь окажется на волоске от смерти.