Глава 2
Максимилиан мягко послал коня шенкелями, и тот, словно очнувшись от полудремы, всхрапнул, мотнул головой и ускорил шаг. Проехав вдоль телег, молодой рыцарь поравнялся с каретой и выровнял шаг коня, так чтобы держаться рядом с окошком. Окно кареты закрывала прозрачная муслиновая занавеска, чтобы мошки, роящиеся над лошадьми и мулами не беспокоили пассажиров. Вместе с Кристиной, невестой князя в карете ехала так же ее служанка Лада. Миловидная девушка, лет восемнадцати. Хохотливая простушка, не большого ума, но весьма расторопная и умелая. Во всяком случае, за все время путешествия, ее услуг было достаточно, чтобы Кристина не чувствовала неудобств.
Конечно, девушка из купеческой семьи не так избалована, как ее ровесницы из дворянских семей. Хотя, с кем сравнивать… Если с девицами из коронных родов — приученных с детства к десяткам нянек, то да. А если с девушками из захудалых семей, где хозяева отличались от слуг лишь тем, что имели право на ношение оружия, а сами жили в таких же глиняных мазанках, как их холопы, и вместе с ними брались за любую, даже самую черную работу — иначе не выжить, то тут как раз все наоборот. У отца Кристины не было герба и титула, зато денег имелось столько, что он легко мог бы купить себе любой на выбор замок. А то и не один… Если б они продавались, как обычные товары.
Но, деньги в этом мире, слава Всевышнему, решали далеко не все. И будь ты как угодно богат, но если в роду нет дворян, владеть землями и, тем более, крепостями, не сможешь. Поскольку это привилей, который мог быть дарован лично королем за доблесть или верную службу короне. То есть, исключительно дворянскому сословию. Ибо еще никто ни разу не видел купца или ростовщика в рядах сражающихся войск.
Именно этот закон и позволил старому князю выбраться из долговой пропасти. Поскольку отец Кристины истово мечтал увидеть в списке дворян хотя бы внуков. И готов был заплатить за это любые деньги. Да и «тесть князя» тоже звучит вполне весомо. Пусть и не так явно, но все же многое упрощая и открывая двери, ранее наглухо закрытые перед простолюдином.
Ну а мнение самой девушки, естественно, никого не интересовало. У дворян это не принято, а для купца — даже родная кровь — всего лишь товар. Который следует продать с максимальной выгодой. В данном случае, обменять на вхождение в благородное общество.
Собственно, Максимилиана тоже мало волновали чувства юной девушки. Куда больше молодого рыцаря радовало, что на деньги из приданого, князь не только расплатится с долгами, но и сможет увеличить дружину. А уж тогда, имея под рукой отряд хотя бы в полторы сотни, он напомнит степнякам, кто в этих землях хозяин. И это не сладостные фантазии… Князь сам об сказал, посылая своего оруженосца за невестой. Поскольку такие набеги, уже на улусы басурман, могли принести немалую прибыль уже ему. Вполне сопоставимую с хорошим урожаем. А то, если удача улыбнется, и поболее.
Так что от этой свадьбы, а точнее — сделки, выигрывали все. Князь решал финансовые проблемы. Купец — исполнение заветной мечты. А Максимилиан — возможность вырваться за опостылившие стены замка, и наказать врага, уж слишком обнаглевшего в последнее время. Ведь нет ничего хуже для воина, чем смотреть с крепостных стен на столбы дыма, прекрасно знать, что это значит, и не иметь возможности хоть что-либо сделать. А лишь в бессильной ярости сжимать кулаки и скрипеть зубами.
Ну, а что до невесты… То, как уже было сказано, таков женский удел. Стерпиться — слюбится. А не слюбится, значит, так тому и быть. Ведь всем известно, что нет в этом мире ничего дешевле девичьих слез.
Занавеска колыхнулась, чуть сдвигаясь в сторону, и в окошке показалось лицо Кристины. Вопреки мыслям рыцаря, девушка не выглядела ни огорченной, ни, тем боле, заплаканной. Ясные, как драгоценные камни, зеленые глаза юной красавицы глядели на Максимилиана скорее с любопытством. Хотя, если присмотреться внимательнее, некоторый отпечаток усталости все же можно было заметить. Впрочем, ничего удивительного. Все-таки шестой день в пути.
— Как вы себя чувствуете, госпожа?
М-да… Именно так. И неважно, что он дворянин бог весть в каком колене. Жена его господина — независимо от происхождения, теперь тоже его госпожа. Ну, да ничего… Когда-нибудь он сможет подняться выше той ступени, на которой оказался по воле рока, и тогда уже больше не перед кем не станет склонять шею. Раве что перед королем и в церкви.
— Спасибо, шевалье… — легкая улыбка тронула красиво очерченные губы девушки. — Все хорошо… Немножко жарковато, но это уже ненадолго.