– О чем?
Снова этот жадный блеск в глазах, при виде которого кулаки Томаса невольно сжались.
– Как?! Неужели ты не рад повидаться со своим родителем? – рассмеялся Джеймс. – Да, похоже, что нет. Ай-ай-ай, до чего же неблагодарное дитя. Но я кое-что пронюхал, Томас. Ты богат, очень богат.
– И что же? – холодно бросил Томас, заранее зная, что проиграл битву. Отец хитер и никогда не позволяет себе растеряться, а это, как он признавался совсем еще юному Томасу, самый верный способ победить.
– Последнее время мне что-то не везет. Удача отвернулась от меня. Я надеялся, что ты немного подсобишь…
– Хочешь сказать, что опять кого-то кинул, но дельце не выгорело, и теперь просишь денег, чтобы лечь на дно и переждать?
Лицо Джеймса окаменело, живо напомнив Томасу о прошлом.
– Нет, у тебя души, сынок.
– Что делать, с кем поведешься…
– А я-то думал, ты мне обрадуешься. И прошу-то о такой малости – помочь мне стать на ноги. Для тебя это мелочь, а…
Томас шагнул к порогу и широко распахнул дверь.
– И не надейся. Вон отсюда!
Отец с поразительной для его возраста легкостью вскочил. Странно, что при таком образе жизни он довольно сносно выглядел. Такой же высокий, хорошо сложенный. И при этом он казался столь же опасным, а еще убийственно беспощадным. Как прежде, если не более.
– Ты еще передумаешь, – пообещал он тем тихим угрожающим голосом, который Томас так хорошо помнил.
– Сомневаюсь.
Их взгляды скрестились. Жесткие. Неумолимые.
– Я знаю о "Сьерра риверз", Том. И учти, потребуется кругленькая сумма, чтобы заткнуть мне рот.
От Томаса потребовались вся выдержка и сила воли, чтобы не взорваться и держать себя в руках. Больше всего на свете ему хотелось схватить негодяя за шиворот и пинками прогнать из дома. Однако годы жесткой самодисциплины не прошли даром. Он сумел сохранить самообладание.
– "Сьерра риверз" – известная корпорация. И заруби себе на носу, я не занимаюсь незаконными делишками.
Джеймс злобно усмехнулся.
– Здесь ни одна живая душа не знает, кто ее владелец. Интересно, ты в самом деле собираешься строить этот курорт?
Испытующе оглядев сына, он холодно добавил:
– Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить, какую штуку ты задумал, сыночек.
– Перестань называть меня сыном, – процедил сквозь зубы Томас. – Ты мне не отец.
Джеймс прижал руку к сердцу и сокрушенно покачал головой.
– Не ожидал, не ожидал… Откуда в тебе столько жестокости? Ну что ж… каждое новое оскорбление будет стоить лишнюю тысячу.
Томас рванулся к отцу, потрясенный силой своей ненависти. Гнев переполнял его, и лишь одна ужасная мысль удерживала от убийства. Неужели он действительно уродился в отца?! Унизился до того, что готов решить спор кулаками, забыв о возрасте противника? Значит, чем слабее, тем лучше?
Нет! Он не опустится до такого. Нельзя терять голову. Он не животное, а человек.
Томас вынудил себя расправить плечи, немного расслабиться и равнодушно взглянул на отца.
– Я и цента не заплачу за твое молчание.
– Неужели? – с наигранной веселостью поинтересовался Джеймс, рассматривая мраморную каминную доску. – Решай, сынок. И учти, я могу причинить тебе немало неприятностей. Целую кучу. – И снова эта снисходительная ухмылочка. – Спроси кого хочешь в этом городишке.
Не стоило утруждать себя. Томас и без того знал, на что способен Джеймс Магуайр. При одной мысли о том, что годами выношенные планы рухнут в мгновение ока, его охватило бешенство. Как отвратительно снова чувствовать себя беспомощным перед негодяем, который когда-то видел его слабым и бессильным.
– Десять тысяч – и я смываюсь, – с вызовом сказал Джеймс, жадно блестя глазами. – Больше ты меня в жизни не увидишь. Даю слово!
– А если я откажусь?
Джеймс выразительно поднял брови.
– Я расскажу всем, начиная с мэра, что "Сьерра риверз" намеревается разорить их. После такого сообщения никто уже не купит и клочка земли.
Черт побери! Проклятый папаша, кажется, попал в точку. Томас снова напрягся.
– Ты навеки потеряешь шанс насладиться своей жалкой местью, мальчик мой, уж поверь.
Самое невыносимое, что он прав. Нельзя допустить, чтобы это случилось. Слишком долго и упорно он трудился все эти годы.
– Я заплачу, и ты свалишь отсюда?
– Да. Немедленно.
– Дай слово, что больше не вернешься. Никогда!
Легкая циничная улыбка тронула уголки губ Джеймса.
– Ты еще веришь моему слову?
– Неважно.
Томас рывком открыл ящик секретера и выхватил чековую книжку.
"Это не шантаж", – твердил он себе, выписывая чек. Десять тысяч – ничтожная плата за то, чтобы этот человек навсегда исчез из его жизни. Он сунул чек в протянутую ладонь отца.