– А теперь катись отсюда!
Джеймс Магуайр буквально подлетел к двери.
– Одно удовольствие иметь с тобой дело, сынок.
Он помахал чеком, засмеялся и вышел. Томас, потрясенный до глубины души, не мог двинуться с места. Он заплатил! Заплатил этому подонку! С этой мыслью он рухнул в кресло и потер ноющие виски, изнывая от омерзения к себе. Как он мог снова поддаться тому, кто исковеркал его жизнь?
И мгновенно, словно по волшебству, вернулось ощущение полной беззащитности, ледяного отчаяния, терзающего внутренности голода. Страх… Будь проклят человек, называющий себя его отцом! Томас снова почувствовал себя шестнадцатилетним. Затравленным, несчастным и абсолютно одиноким.
Первый звонок будильника Хлоя, как всегда, не услышала. Когда раздался второй, она попросту смела часы с тумбочки на пол, куда они и приземлились с оглушительным грохотом.
Хлоя повернулась на бок и накрыла голову подушкой. Но теперь ей мешало какое-то слабое урчание, звучащее где-то в области шеи.
– Да что там?
Она попыталась сесть, и нечто теплое и пушистое вцепилось ей в волосы. Шершавый кусочек наждачной бумаги проехался по уху.
– Мяу.
Хлоя, смеясь, вновь легла на спину. Котенок прижался мордочкой к ее лицу, нетерпеливо перебирая по груди мягкими лапками.
– Бедняжка, ты замерз!
Она приподняла одеяло, и котенок нырнул в темную пещерку так ловко, словно был обучен этому с рождения.
– Знаю, знаю, огонь давно погас. Бррр! Ну что ж, будем надеяться, что этот противный старый ворчун Торнтон починит сегодня отопление.
Котенок пристально уставился на хозяйку, будто понимая, о чем она говорит. Вчера вечером Хлоя протерла его шерстку мокрой тряпкой, и теперь оказалось, что на носу у малыша красуется черное пятнышко. Только оно и выглядывало из торчавшего во все стороны оранжевого меха.
– Как же тебя назвать? – рассуждала вслух Хлоя, развеселившись при виде серьезной кошачьей мордочки. – Слишком уж ты солидный для обыкновенного Пушка или Усатика. Как насчет Рыжика?
Котенок и глазом не моргнул.
– Ладно, ты прав, чересчур банально.
Она почесала ему за ушком, и зверек тут нее блаженно зажмурился.
– У меня есть рыжий дядюшка Гарольд. Как тебе это имя? Ты далее чем-то похож, на него!
Котенок устроился поудобнее в уютном местечке между шеей и плечом Хлои.
– Мяу.
– Ты, наверное, голоден, – пробормотала она, снова закрывая глаза и радуясь, что из-за снега не может выйти из дома. Как хорошо, что сегодня очередь Огастины открывать кафе. – Придется поискать тебе что-нибудь повкуснее.
Котенок согласно пискнул и снова принялся мяукать. Хлоя открыла один глаз.
– Ой! Совсем забыла про кошачий туалет! Придется действовать, и как можно быстрее.
Предательское пятно на ковре – и гнев мистера Торнтона обрушится на ее голову.
Хлоя вскочила с постели, почти не чувствуя холода, несмотря на то, что из всей одежды на ней были только футболка и серые шерстяные носки.
– Сейчас что-нибудь сообразим, но нужно быть как можно осторожнее и скрываться, пока я не решу, что делать с тобой… Гарольд.
Котенок мирно спал, вытянувшись на постели. Кто-то постучал в дверь. Немного полюбовавшись очаровательным ленивым созданием, Хлоя поспешно завернулась в одеяло и отправилась встречать незваных гостей. Она повернула ключ в замке и отступила, раскрыв от удивления рот. На пороге с угрюмым видом стоял Томас, нагруженный сумками.
– Почему ты не спросила, кто к тебе пришел?
– Я…
– И почему у тебя нет цепочки на двери?
– Потому что…
– Даже не поинтересовалась, кто за дверью. А если грабитель?
Или сам огромный страшный Томас Магуайр? Хлоя с трудом удержалась от улыбки, зная, что еще больше рассердит Томаса своим легкомыслием.
– Здравствуй. Ты всегда такой жизнерадостный по утрам?
Он молча, все еще хмурясь, протиснулся мимо Хлои и направился в крошечную гостиную.
– Проходи, будь как дома, – пробормотала она, отступая.
– И не смей открывать кому попало, Хлоя. В этом квартале шляется всякое отребье… Господи, да тут, как в холодильнике. – Он зябко передернул плечами. – Так вот, значит, как ты поддерживала тепло всю ночь… – И осекся, уставясь на сползшее с ее плеч одеяло. – Иисусе милостивый! Да ты совсем раздета!
Хлоя села на корточки перед остывшим камином.
– Еще слишком рано.
Она попыталась взять спичку синими непослушными пальцами, но удалось ей это лишь с третьей попытки.
– Ты всегда так открываешь дверь, не узнав, кто пожаловал? – настаивал Томас.