Уловив какие-то незнакомые нотки в хрипловатом голосе, Хлоя взглянула на Томаса, но он с бесстрастным видом продолжал изучать ее. Неужели ей только почудились искорки восхищения в его глазах, когда соскользнуло одеяло?
– Всегда, особенно, когда еще нет семи и я не успела выпить кофе.
– Я разбудил тебя?
Томас, казалось, смутился и, присев рядом, взял у нее из рук кочергу.
– Ты вся дрожишь, – тоном столь же ледяным, как атмосфера в комнате, заметил он. – Неужели не можешь надеть что-то теплое?
Хлоя, весело покачав головой, пробежала через крохотную комнатушку в еще более тесную кухоньку. Собственно говоря, «кухня» было слишком лестным определением для обыкновенной ниши в стене. Поплотнее завернувшись в одеяло, Хлоя поставила на огонь кофейник.
– Прости, что так рано пришел, – извинился Томас, возникая у нее за спиной. Он едва умещался в тесном проеме. Лицо по-прежнему – как грозовая туча. Он далее не позаботился побриться. В усталых глазах сверкала злость, о причинах которой Хлоя могла лишь гадать. Заметив его стиснутые кулаки и поджатые губы, она поняла: что-то случилось.
– Я не спала, – весело сообщила она. – И как раз пыталась сообразить, что делать с Гарольдом.
– Гарольдом?
Как заставить его разговориться? Рассказать, что привело его в такое бешенство?
– С котенком.
– Ты назвала котенка Гарольдом?! – не веря своим ушам переспросил Томас. Хлоя только усмехнулась и протянула ему чашку кофе, которую он с благодарностью принял.
– Ну да.
Она пожала плечами, и одеяло снова поползло вниз. На этот раз невозможно было не заметить, как вспыхнули его глаза. Томас шагнул к ней, и его голодный взгляд отозвался в сердце Хлои незнакомой тоской. Что-то снова ранило его, снова причинило боль, и она всей душой стремилась помочь, инстинктивно понимая, что он нуждается в большем, чем богатство и та роскошь, которую покупают за деньги. Как она хотела утешить его, вселить в него надежду, вернуть ему способность смеяться! Показать, что это такое – настоящая жизнь.
К своему ужасу Хлоя вдруг поняла, что хочет Томас Магуайр. Но ведь, она была в этом уверена, истинной леди и думать о таком не подобает.
– Сейчас приготовлю завтрак, – сообщила Хлоя.
Томас развел огонь в камине, и тепло уже добралось до кухни. Хлоя постепенно оттаивала.
– Ты расскажешь, что тебя подняло с постели в такую рань?
– Вряд ли тебе это будет интересно.
– Ошибаешься.
Хлоя потянулась к его руке, но Томас тут же отпрянул. Хлоя, сделав вид, что не обратила на это внимания, подвинулась, давая ему место, и он мгновенно оказался рядом. Прекрасно, значит, ему действительно не нравится, когда до него дотрагиваются. И хотя Хлоя не понимала причины такой щепетильности, приходилось считаться с его привычками.
– Если не трудно, расскажи, что ты делал все эти годы, – попросила она и, видя его удивленное лицо, невольно задалась вопросом: многие ли осмеливались предложить дружбу этому человеку?
– Боюсь тебе наскучить.
– Ну в таком случае признавайся, почему так расстроен, – настаивала Хлоя. Томас грустно усмехнулся.
– Не беспокойся обо мне, Худышка.
– Ничего не могу с собой поделать.
Не сводя глаз с Хлои, он поставил на стол чашку и подтянул одеяло к самой ее шее.
– Тебе нужно одеться, – посоветовал он.
Костяшки пальцев Томаса скользнули по ее прохладной коже. Предательское одеяло опять поползло вниз, обнажая плечо. Хлоя мгновенно напряглась, остро ощущая магию его прикосновения.
– А если я оденусь, ты объяснишь, почему пришел так рано?
– Ищешь приключений на свою голову, Хлоя Уокер? – вкрадчиво осведомился Томас. Теплые пальцы двинулись вверх к подбородку, погладили щеки. Хлоя затаила дыхание. – Прямо здесь, в собственной кухне? – прошептал он. – Понимаешь?
Она понимала. И ей было все равно, что он о ней подумает. О нет, дело не в том, что у нее долго не было мужчины. Томас. Это из-за него с ней творилось что-то невероятное. Только он обладал даром заставить ее забыть о благоразумии. Потерять голову. Лишиться рассудка.
Уткнувшись носом в его ладонь, она блаженно вздохнула. Томас напрягся и как будто сжался. Хлоя попыталась взглянуть на него, но он стиснул ее челюсть, не давая пошевелиться.
– Этот проклятый кот здорово отделал тебя, – покачал он головой, осторожно прикасаясь к ярко-красным воспаленным царапинам на шее.
– Бедняге не понравилось, когда его запихивали под пальто.
– Совсем распустился, негодник.
– Он еще маленький, – возразила Хлоя, поправляя одеяло. Странная, томительно напряженная неловкость исчезла. – Перепугался до смерти и ужасно хотел есть. Выпил целую чашку теплого молока.