Тишина…
Но через несколько секунд звук повторился.
Томас прикинул, что до двери осталось футов десять. В доме царил непроглядный мрак, и Томас решил, что можно действовать смелее. Он осторожно двинулся дальше. Восемь футов… Пять…
И тут раздался приглушенный шепот, от которого по телу пробежал неприятный озноб, а волосы поднялись дыбом. Не отрывая взгляда от двери, Томас протянул руку, на ощупь отыскал на стойке зонтик с тяжелой ручкой из красного дерева и поднял его над головой.
С улицы не доносилось ни звука. Даже ветер унялся.
Томас не поверил своим ушам, услыхав робкий стук. Какому грабителю придет такое в голову? А это, несомненно, взломщик, потому что ни одному уважающему себя обитателю Хизер Глен не придет в голову тревожить соседей в такой час. Не говоря уже о том, что дом Томаса вообще обходят стороной, как зачумленный. Не далее как сегодня Томас имел сомнительное удовольствие беседовать по телефону с президентом "Ледиз клаб", которая в недвусмысленных выражениях посоветовала ему убираться в ту грязную дыру, из которой он вылез. Да, настоящая леди, ничего не скажешь!
Томас почувствовал, что начинает мерзнуть, и только сейчас сообразил, что стоит полуголый. Да, его костюм вряд ли подходит для приема гостей, кем бы они ни были. Но так или иначе, он явно забыл запереть дверь и не собирается бежать наверх за джинсами, предоставив вору хозяйничать в доме.
Ручка медленно повернулась, и Томас приготовился нанести удар. Сейчас он способен сокрушить кого угодно. Оставалось лишь надеяться, что явился вконец проигравшийся папаша. В нынешнем настроении Томас сделает из него отбивную.
Крепко сжимая зонтик, он шагнул вперед, ожидая появления ночного визитера. На этот раз перевес явно в его пользу. Он уже не тот беззащитный мальчишка, которого Джеймс мог безнаказанно дубасить кулачищами.
– Томас!
Черт! Он узнал этот голос, милый нежный голос, который в последнее время постоянно звучал в его ушах.
– Томас!
Может, если не отвечать, она просто уйдет?
– Томас!
Нет, со вздохом подумал он, не видать ему такой удачи. Хлоя не успокоится, пока не настоит на своем. Тут, не успел он и глазом моргнуть, в холле вспыхнул свет. Хлоя догадалась повернуть выключатель и теперь в немом изумлении стояла на пороге, кутаясь в пальто.
– Вот это да!.. – прошептала она.
Точно, сцена живописная, ничего не скажешь! Полуголый кретин с занесенным над головой зонтиком, готовый к атаке.
– Томас, – сдавленно прошептала Хлоя, по всей видимости едва удерживаясь от смеха. Ее взгляд медленно скользил по нему, беззастенчиво задерживаясь на определенных частях тела, и Томас понял, что очень хочет провалиться сквозь землю. Щеки запылали от стыда, и он с изумлением сообразил, что Хлоя – единственная женщина на свете, способная заставить его покраснеть.
Наконец она обрела дар речи и, все еще запинаясь, участливо спросила:
– Почему ты в таком виде? Не боишься подхватить воспаление легких?
Глава 6
Томас обессиленно прикрыл глаза, опустил руки и прислонился к стене.
– Какого дьявола ты тут делаешь?!
Но Хлоя молчала – очевидно, все еще не могла прийти в себя от изумления, и Томас тяжело вздохнул. Почему, спрашивается, он вечно обречен выглядеть дураком в ее присутствии? Сначала плюхнулся задницей в снег, а теперь еще и это?!
– Я… я только…
Интересно, с каких это пор она не может связно говорить?
Он поднял веки и обнаружил, что Хлоя с живейшим любопытством рассматривает его.
– Ты не одет…
– Да неужели?!
Хлоя прикусила губу и еще раз украдкой метнула взгляд на полуобнаженное тело, сводившее ее с ума. Широкие плечи бугрились шарами мышц, а твердый плоский живот…
– Хлоя, что все-таки тебе нужно?
В низком, невероятно чувственном голосе отчетливо звучали нетерпеливые нотки.
– Томас, ты всегда ходишь по дому в таком виде? То есть я хочу сказать, на улице такой мороз…
– И это мне тоже известно, Худышка, – перебил он. На Хлою повеяло таким лютым холодом, что она невольно съежилась. – Тем более, что дверь нараспашку и я стою на сквозняке.
– Ой!
Хлоя, глупо улыбаясь, переступила порог и быстро захлопнула дверь.
– Я почему-то надеялась, что ты закроешь ее с другой стороны, – ехидно сказал он, поставил зонтик на место и зябко обхватил себя руками.
Значит, опять они вернулись к тому, с чего начали. Сарказм. Отчужденность. Слишком ревностно он охраняет свой мир. А она… она хочет Томаса. И любой ценой согреет эту измученную, исковерканную душу, которую он так боится ей открыть.