Отчего каждый раз, когда она делает шаг навстречу, надеясь закрепить их дружбу, Томас отступает на три шага? И прежде, чем попытаться найти этому объяснение, Хлоя с тоскливой надеждой позволила себе в последний раз оглядеть его.
– Веселишься? – мрачно осведомился Томас.
– Вовсе нет, – призналась Хлоя. Скорее, умираю от вожделения.
Сраженная неприкрытой враждебностью Томаса, она уже было хотела уйти, как он одним гибким движением рванулся вперед, схватил ее за плечи и прижал к стене. Великолепное мужское тело оказалось совсем близко, дразня ее своей доступностью. Но глаза оставались непроницаемыми. Бездонные синие озера…
– Пора все расставить по своим местам, не находишь? – тихо спросил он и завладел ее губами. Минутное удивление сменилось чем-то вроде безумного восторга, особенно когда он прижал ее к себе. Но тут он резко отпрянул, и Хлоя испуганно ахнула.
– Что за… – взорвался Томас, раздвигая полы ее пальто. Гарольдина, мирно спавшая в уютном гнездышке, нехотя подняла головку.
– Мяу.
– Хлоя, – зловеще спокойно начал Томас, не сводя глаз с котенка, – может, объяснишь?
– Это Гарольдина.
– Понятно. Но почему оно здесь?
Хлоя вздохнула. Все шло совсем не так гладко, как она надеялась.
– Гарольдина – «она», а не «оно», – терпеливо поправила она, подавляя нервный смешок при виде разъяренной физиономии Томаса. – И ей не нравится метель. Она боится воя ветра.
– Но при чем тут я? Не понимаю…
Он все еще держал ее, как в капкане, между холодной стеной и своим восхитительно теплым телом. Это, пожалуй, хороший знак. Но стоило ей так подумать, и Томас немедленно отступил, рассеянно расчесывая пальцами спутанную копну волос. С поднятыми руками он выглядит совсем как греческая статуя. Широкая, поросшая темными завитками грудь…
– Хлоя!
– Она так громко плакала из-за бурана, – поспешно объяснила Хлоя, – что Торнтон начал колотить в дверь, требуя, чтобы я его впустила…
Глаза Томаса внезапно потемнели от непонятных ей переживаний, но Хлоя почему-то живо вспомнила свое первое впечатление от встречи с ним – ощущение опасности. Томас шагнул к ней, сжимая кулаки.
– Торнтон, что?!
– Поднял грохот на весь дом и орал, чтобы я его впустила.
– Хочешь сказать, что он ломился к тебе посреди ночи, пытаясь заставить тебя открыть дверь? Ворвался к одинокой беззащитной женщине?!
Так вот оно что… Хлоя с облегчением вздохнула и улыбнулась. Слава Богу, он злится не на нее, а на беднягу Торнтона!
– Не стоит волноваться, он совершенно безобиден.
– Безобидных мужчин не бывает, – бросил Томас. – А я уже успел узнать, как ты отвечаешь на звонки – просто распахиваешь дверь настежь, ничего не спрашивая и не интересуясь, кто рвется к тебе в такое время! Надеюсь, ты, по крайней мере, была одета?
– Конечно, потому что…
– Ты была одна в квартире и все же…
– Но у меня был Конрад и…
– У тебя был Конрад, – мягко повторил он с убийственным блеском в глазах. Хлоя расстроенно покачала головой.
– Томас, если будешь все время меня перебивать, я до рассвета ничего не успею объяснить.
– О, прошу прощения, ради Бога, продолжай, – с преувеличенной учтивостью извинился Томас, хотя глаза его по-прежнему метали смертельные стрелы. Отступив к широкой дубовой лестнице, он поднялся на первую ступеньку и выжидающе поднял брови.
– Вот и хорошо! – облегченно воскликнула Хлоя. Кажется, Томас чуточку успокоился. Может, ей и удастся его уговорить. – Так или иначе, Торнтон ворвался и обнаружил котенка. И, естественно, взбесился. Вопил как резаный, угрожал, что выкинет меня на улицу прямо сейчас и все такое.
– Угу, – сочувственно кивнул Томас и тут же поинтересовался: – А Конрад при этом присутствовал?
– Разумеется. Сегодня наша "ночь уно".
– Уно?
– Каждую пятницу мы с друзьями собираемся по очереди у кого-нибудь и играем в уно. Приходи на следующей неделе, это ужасно весело и… – Но при виде ошарашенного, лица Томаса Хлоя мгновенно осеклась. – Ну, наверное, тебе это будет не так интересно, – пробормотала она.
– И что случилось дальше, Хлоя?
– Ничего особенного. Все, коме Конрада, разошлись…
Его глаза снова стали почти черными.
– И вы остались наедине?
– Не совсем. С нами была Гарольдина.
– Ну конечно, Гарольдина, как же я забыл?
– А когда Торнтон велел мне убираться, Конрад заявил, что по закону он не имеет на это права. И должен уведомить меня о выселении за три дня, чтобы я успела найти другую квартиру. Они заспорили, но тут я придумала кое-что получше. – Она робко улыбнулась.