– Совершенно верно. Привычка такая – когда хочу вставить новую дверь, взрываю старую. Значительно ускоряет процесс.
От улыбки Джеймса по спине Томаса поползли мурашки. Сколько злобы! Неподдельной, почти безумной. В детстве именно эта ухмылочка предвещала наиболее жестокие побои.
– Похоже, не один я догадался о том, что ты задумал.
– Верится с трудом.
– Думаешь, это я подвесил тебе к двери подарочек? – Джеймс почесал в затылке, критически осмотрел почти готовую дверь и пожал массивными плечами, все такими же широкими и мускулистыми, несмотря на возраст. – Весьма лестное мнение. Жаль разочаровывать тебя, сынок, но я бы так не лопухнулся. Сделал бы все – комар носа не подточит. Да только вот беда, боюсь, я не упомянут в твоем завещании. Так что не имеет смысла трудиться.
Единственное, в чем был уверен Томас, – отец вряд ли мог бы потягаться с неизвестным врагом, поскольку совершенно не разбирался даже в самых простейших механизмах и взрывчатых веществах. Только это соображение удерживало его от того, чтобы придушить Джеймса на месте. Томас с ужасом заметил свои сжатые кулаки, уже во второй раз осознав, что способен на насилие. Должно быть, в самом деле дурная наследственность.
– Вон отсюда! – приказал он.
– Ну уж нет, – засмеялся Джеймс. – Мне нужны денежки, сынок. Много денег.
– Ни за что!
Томас швырнул молоток в ящик с инструментами. Все равно он больше не сможет работать. Во всяком случае, не сейчас, когда бешенство бушует в нем лесным пожаром. Он просто продырявит стену насквозь, если попробует прибить гвоздь.
– Я же сказал, убирайся немедленно.
Вместо ответа Джеймс двинулся на Томаса.
Жадно блестевшие глаза его казались сейчас почти черными.
– Всего-то десять тысяч, – тихо, мягко и непередаваемо зловеще проговорил он.
Томас слишком хорошо помнил, что означает этот тон: он зашел слишком далеко, и отец вне себя от ярости. Но Томас больше не слабый мальчишка, пугающийся собственной тени.
– Ступай в ад, понял?
– Только после тебя, сын. Только после тебя.
Они стояли, меряя друг друга взглядами.
– Видел сегодня Хлою, – небрежно заметил отец. – Как быстро растут дети! Давно ли была толстой дурнушкой! А теперь это что-то! Кто бы мог подумать…
Глаза Томаса заволокло багровым туманом.
– Не смей к ней и близко подходить!
– А кто мне запретит? Уж не ты ли? – Джеймс вызывающе протянул руку. – Десять штук.
Господи! Томасу давно известно, как отец обращается с женщинами. Но он не посмеет ничего сделать Хлое. Не посмеет. Джеймс не настолько глуп, чтобы связываться с дочерью мэра.
Но губы Джеймса опять растянулись в ненавистной Томасу злобной улыбке.
– У нее потрясные… гамбургеры.
Томас молча повернулся и, задыхаясь от ярости, отправился за чековой книжкой.
Он совсем не обязан делать это. Можно все бросить и уехать. Забыть о мести, о тщательно продуманных планах уничтожения Хизер Глен. Но тогда он позволит Джеймсу и городу взять над собой верх. Сможет он это пережить во второй раз?
Все считают, что он ничем не лучше отца. Ну, положим, не все. Хлоя никогда этому не верила, и, как ни противно признать, Конрад тоже. Он мог бы посоветоваться с ними. И поскольку Конрад работает в полиции, ему, вероятно, несложно будет снова упрятать Джеймса в тюрьму за шантаж и вымогательство.
Томас в раздумье покачал головой. Не стоит никого впутывать, тем более Конрада. Иначе придется все объяснить, а он просто не сумеет заставить себя сделать это. Слишком унизительно признаться, что один раз уже платил Джеймсу. По сравнению с таким признанием, еще десять тысяч долларов казались пустяком.
И тут Томас поднял глаза и увидел издевательскую, торжествующую ухмылку отца. Клочки уже выписанного чека полетели в мусорную корзину.
– Нет.
– Нет? – сузив глаза, переспросил Джеймс. – Я верно расслышал?
– Вот именно. Я не дам тебе ни цента. Проваливай.
– Советую хорошенько подумать. Но поторопись, а я, так уж и быть, прощу тебе грубость.
Томас, сохраняя внешнее спокойствие, хотя внутри все кипело, поднял со ступеньки мобильный телефон.
– Готов побиться об заклад, некоторые жители Хизер Глен будут счастливы услышать новость о твоем возвращении. Собственно говоря, почему «некоторые»? Пожалуй, таких наберется половина города. Стоит лишь позвонить…
– Ничего, – сквозь зубы процедил Джеймс, отступая. – Будет и на моей улице праздник. Я еще с тобой не покончил. Ты сам принесешь мне деньги. Вдвое, втрое больше.