Томас переступил с ноги на ногу. Кожаная куртка тихо скрипнула.
И никакое это не воображение! Он, как всегда, великолепен – все та же хищная, дерзкая грация опасного зверя. Хлоя ощутила жар его тела и едва удержалась, чтобы не прижаться к Томасу, разом забыв обо всем.
– Как Гарольдина?
– Не увиливай от вопросов, – буркнул Томас, скрестим руки на груди. – Но если хочешь знать, она в полном порядке.
– Я не ждала тебя, – взволнованно выдохнула Хлоя. Это ни на что не похоже! Ведет себя, словно влюбленная школьница! Ни в коем случае нельзя терять голову! – Ты ясно дал понять, что не желаешь меня видеть.
– Я ясно дал понять, что волнуюсь за тебя и не желаю, чтобы ты снопа пострадала.
Слишком поздно!
Томас, словно прочтя ее мысли, подозрительно сощурил глаза.
– Я желаю знаю, почему вы сегодня закрыты.
– Прочти табличку на дверях.
Темные брови укоризненно сошлись на переносице.
– Сарказм тебе не идет.
Она расстроит Томаса, если позволит ему увидеть, во что превратилась кухня. Это ясно. Непонятно другое – почему она так заботится о нем? И зачем ей это нужно?
– Она уже успела полюбить тебя?
Томас хмуро опустил глаза. На черных джинсах красовались оранжевые волоски.
– Скорее, считает меня чем-то вроде столба, о который можно почесаться. Ну ладно, Хлоя Уокер, так и быть, позволяю тебе переменить тему. Итак, ты нашла приют?
– Для кого?
– И ты еще спрашиваешь? Для твоей нахальной чертовой кошки.
– Ах, вот ты о чем, – улыбнулась Хлоя и приподнялась на носочки, не давая Томасу разглядеть, что творится у нее за спиной. – По крайней мере, она больше не "оно".
Томас угрюмо уставился на нее.
– Я не шучу, Хлоя, – прошипел он. – Она меня с ума сводит. Вечно орет и никогда не спит. Я-то думал, кошки целый день спят.
– Любовь… – закатив глаза, прошептала Хлоя, испугав Томаса.
– Что? – внезапно охрипшим голосом переспросил он. – Что ты сказала?
Она ответила таким доверчиво-искренним взглядом, что Томас поперхнулся.
– Все, что ей нужно – любовь, – терпеливо повторила Хлоя. – Неужели это так трудно, Томас?
– Я… Да, черт возьми! – Он резко втянул в себя воздух. – У меня никогда не было кошки. Не имею ни малейшего представления, как…
– Никогда? И собаки тоже? Нет? – Милая улыбка Хлои стала грустной. – Ничего страшного. Все, что от тебя требуется – обращаться с животным так, как бы ты хотел, чтобы относились к тебе. Способен ты на такое? – допытывалась Хлоя.
– Ты сказала, это временно. Мне вовсе не нужна никакая кошка.
– В таком случае, почему ты ее взял?
– Смеешься? Ворвалась в мой дом посреди ночи и силой навязала ее. Не помнишь?
– Помню. Значит, ты взял Гарольдину только потому, что я тебя заставила? Других причин нет?
Может, потому что Хлоя выглядела такой отчаявшейся, трогательно-беззащитной и… прекрасной, может, потому что она умоляла его, а он не мог ей отказать. Впервые за много лет Томас хотел что-то сделать для другого человека. Но приходилось признать, что с той минуты, как в доме поселилось крохотное неугомонное создание, он лишился сна.
– Послушай, Хлоя, я взял ее, потому что ты попала в переплет. Какие тебе еще причины требуются?
И откуда взялось подозрение, что не такого ответа ждала Хлоя?
– Прекрасно, – спокойно и холодно объявила она. – Обещаю к концу недели освободить тебя от этого тяжкого бремени. Договорились?
– Договорились, – смущенно пробормотал Томас. – Ладно, хватит об этом. Впусти меня.
Она долго смотрела на него, словно изучала, слишком долго, так что в результате у Томаса возникло отчетливое сознание собственной неполноценности. При этом он никак не мог понять, чем заслужил немилость Хлои. Томас продолжал неловко переминаться с ноги на ногу под ее суровым взором. И наконец не выдержал.
– Ну? Что ты рассматриваешь? Бородавку у меня на носу?
– Нет, конечно.
Хлоя повернулась и, словно опасаясь нового взрыва недовольства, медленно поднялась на последнюю ступеньку.
И взрыв произошел. При виде разоренной кухни Томас сначала оцепенел, но тут же смертельно испугался. В еще больший ужас его привели ее жалкие попытки справиться с разрушениями в одиночку.
– Где ты была, когда это случилось? – прогремел он. – С тобой ничего не сделали?
– Нет. Я открыла дверь и увидела…
Его подташнивало от сладковатых запахов кетчупа и шоколада, смешанных с вонью прокисшего майонеза и горчицы. А может, просто от волнения.