Бесконечно добрая Хлоя предположила, конечно, что Томасом движет исключительно альтруизм. Но ему не было понятно значение этого слова.
К тому времени, когда машина свернула к дому Хлои, Томас решил, что лучше всего пока оставить ее в неведении. Пусть думает, что хочет.
Он остановил машину на темной стоянке и подумал, что не помешало бы установить здесь дополнительное освещение. Перепрыгивая через ступеньки, Томас отметил, что перила шатаются. Это тоже нужно починить, а еще – повесить светильники в узком мрачном коридоре.
Дополнительное освещение? Ремонт перил? Да что это с ним?
Но стоит ли лгать самому себе? Просто трудно вынести мысль о том, что Хлоя живет здесь, в этой дыре. Такое милое, искреннее любящее создание заслуживает гораздо большего. И он по крайней мере это способен ей дать. Светильники, покраска, перила… все ради нее.
Как и новый обогреватель, который будет установлен не позднее завтрашнего дня.
Безумие, думал Томас, принимаясь стучать в дверь. Он спятил. И все из-за ее прекрасной улыбки, напоминавшей о чувствах, которые Томасу так и не довелось испытать. Тех, о которых он лишь мечтал.
Он изо всех сил заколотил в отвратительно тонкую, едва ли не фанерную дверь. Тишина. Отбросив в сторону приличия, он нажал ручку и оказался в комнате, проклиная Хлою за то, что та не позаботилась запереться. Неужели так ничему и не научилась?
– Хлоя! – позвал Томас, вглядываясь в промозглую темноту. Никакого ответа. В паническом страхе он включил свет, продолжая громко выкликать ее имя.
На полу гостиной были разбросаны обрывки бумаги. Томас нагнулся подобрал один и покачал головой.
Она разорвала чек, который он прислал ей.
Настойчивый звон привел его в кухню. При виде Хлои, скорчившейся на полу, Томас на мгновение застыл от ужаса. Таймер неожиданно умолк.
– Хлоя, – прошептал он, садясь рядом. Она пошевелилась, приподняла голову и расплылась в улыбке.
– Пекла торт и…
Томас с облегчением вздохнул и тут же пришел в ярость.
– Ты перепугала меня до смерти!
Томас, сыпля ругательствами, прижал ее к себе. Хлоя тут же уткнулась лицом в его шею, и Томас поежился. Она холодная как лед!
– Господи, да ты могла замерзнуть!
– Твоя вина, – промямлила Хлоя, прильнув к нему. – Ммм, как хорошо.
Она уселась к нему на колени. Юбка задралась непристойно высоко, обнажив смуглое стройное бедро.
– Как же я злилась на тебя. Но ты такой теплый, что сердиться не имеет смысла.
– Хлоя, – беспомощно начал Томас, с трудом отрывая взгляд от ее ног. Но это не помогло. В его объятиях было душистое, мягкое, восхитительно нежное существо, от которого исходило умопомрачительное благоухание. Сладкая мука, утонченная пытка. И с Томасом произошло что-то невероятное. Словно внутри начал таять и рушиться многовековой лед.
– Я тоже злился на тебя. И сейчас злюсь.
И чтобы доказать это, Томас разъяренно уставился на Хлою. Но та лишь хихикнула и теснее прижалась к нему.
– Так приятно ощущать тепло твоих рук, – вздохнула она. – Даже когда ты так свирепо хмуришься. У тебя надежные, сильные руки, Томас.
Господи, но как на нее сердиться, если он даже не в силах отстранить ее от себя?
– Что мне с тобой делать? – в отчаянии простонал Томас.
– Может, покрепче обнять? – с надеждой спросила она, потершись о его щеку своей и дыша на него шампанским.
– Не собираюсь…
Но тут же сжал ее еще сильнее – искушение было слишком велико. Сейчас, когда она была рядом, Томас даже под страхом смерти не мог объяснить, почему так упорно ей противится. Мысли о мести и разорении Хизер Глен вылетели из головы. Он попросту о них не помнил. Ее губы прикоснулись к его подбородку.
С ней так легко забыть обо всем. Но что же он делает? Разве можно вот так, не задумываясь о последствиях, отказаться от тщательно продуманных планов, детали которых оттачивал всю жизнь?
– Мне дурно, – объявила Хлоя, громко икнув.
– Неудивительно, – хмыкнул Томас, заметив пустую бутылку.
– В нос пузырьки попали! – Она совсем по-кроличьи подергала упомянутой частью лица, и Томас засмеялся. Хлоя изумленно уставилась на него.
– Оказывается, ты умеешь! – выдохнула она.
– Что именно?
– Умеешь смеяться! О, Томас, пожалуйста, еще раз.
И ему отчего-то действительно было весело. Небывалый случай. А разве прежде были у него поводы для смеха? Хлоя будила в нем радость жизни. Или, по крайней мере, старалась. И Томасу действительно захотелось расслабиться и громко захохотать.