При взгляде на Хлою Огастина уронила губку.
– Какого черта тебе здесь надо? Сегодня твой выходной? Иди отсюда!
– Прекрасная манера разговаривать с боссом, – покачала головой Хлоя, сунув в карман ключи от машины Томаса, и направилась к холодильнику. Ей нужно срочно поесть, чтобы прийти в себя. Но на пути неожиданно встала Огастина.
– Ты выглядишь усталой.
– Еще раз спасибо. – Нет, нужно не просто поесть, а что-то приготовить. На этот раз без шампанского. – Как идут дела?
– Поскольку некому раздавать бесплатные завтраки, все прекрасно. Утром от посетителей отбоя не было. Сейчас затишье.
– Но ты, по крайней мере, сделала Мелли скидку?
Хлоя принялась рассматривать содержимое холодильника. Хмм, тут есть с чем поработать. Может, что-нибудь с яблоками?
Не услышав ответа, она выпрямилась.
– Огастина?
– Если хочешь знать, нет, не сделала, – оскорбленно фыркнула та. – Но прежде чем впадать в панику, позволь заметить, что она на днях получила деньги от сына.
Сын, довольно известный хирург в Сакраменто, вспоминал о матери, только когда в нем просыпалось нечто вроде совести. Жлоб проклятый! И Мелли приходилось надолго растягивать полученные от него жалкие гроши.
– Ах, Огастина, – начала Хлоя, отбирая продукты. – Жаль, что…
– С ней все будет хорошо. Я волнуюсь за тебя.
– Не стоит. – Обыкновенный яблочный пирог. Именно это сейчас ей требуется. – Со мной тоже все будет в порядке.
Только бы заставить Томаса довериться ей!
– Солнышко, твой отец здесь. Хочет с тобой поговорить.
– О дьявол! – Хлоя с ужасом взглянула на Огастину и со скорбным вздохом швырнула все, что держала в руках, на большую деревянную колоду. Сначала раскатать тесто, решила она. – Мне что-то не хочется сейчас общаться с ним.
– Никогда не слышала, чтобы ты так говорила об отце, – укоризненно пожурила Хлою Огастина. – Что с тобой стряслось?!
Что стряслось? Ничего особенного. Просто нет денег заплатить за квартиру, откуда ее вот-вот выкинут. "Домашняя выпечка" заложена-перезаложена и почти не приносит дохода. Сумеет ли она вытянуть кафе из пропасти? А город, прежде такой любимый, теперь вовсе не кажется столь уж уютным и милым.
Но не материальные затруднения терзали Хлою. И не охлаждение чувств к родному Хизер Глен. Совсем не это, а высокий темноволосый мужчина с трагическими глазами и навеки раненным многострадальным сердцем. Тот, кто, несмотря ни на что, все-таки оставался умным, страстным, заботливым, необыкновенным человеком – человеком, с которым она хотела бы навеки связать жизнь.
Хлоя печально посмотрела на старую подругу.
– Ты все равно не поверишь.
Огастина, упершись кулаками в тощие бедра, презрительно фыркнула.
– Зато сразу скажу, что мне это вряд ли понравится. Но все равно, попробуй растолковать.
– Я люблю человека, который даже не понимает подлинного смысла этого слова, – жалобно шмыгнув носом, выпалила Хлоя. – Все остальное – бизнес, долги, общественное мнение – не имеет значения. Только он.
– Хлоя, крошка, ты разбила– себе сердце, – запричитала официантка. Умудренная жизнью сварливая старуха, мгновенно смягчившись, обняла Хлою с неожиданной силой.
– Не разбила, Огастина, пока еще нет. Разве что небольшая трещина…
– Мне так жаль! Клянусь, я сдеру шкуру с Конрада. Что нашло на этого мальчишку?!
– Нет, – невольно засмеялась Хлоя. – Погоди минуту! Это вовсе не Конрад.
– Что значит "не Конрад"? – взвилась Огастина. – Тогда кто же, спрашивается?.. О нет! – Мозолистые руки впились в плечи девушки. – Хлоя! Скажи, что это неправда!
– О чем вы? – заинтересовалась Дана, подходя ближе. – Признавайтесь – о парнях? Да что это с вами?
Она нетерпеливо помахала рукой перед их лицами, но ни Хлоя, ни Огастина не обратили на нее внимания.
– Хлоя, – повторила Огастина, – скажи, что это неправда.
Хлоя поежилась под пронизывающим взглядом женщины, которая любила ее больше, чем собственная мать.
– Это зависит от того, о ком ты хочешь услышать.
– Ты прекрасно все понимаешь! – Огастина вздохнула и встревоженно покачала головой. – Все ясно. Меня не проведешь. У тебя просто на лице написано, что ты влюбилась в этого паршивца Томаса Магуайра.
Лана громко охнула, а Хлоя притворно закатила глаза.
– Неужели это так страшно?
– Не слишком, – призналась Огастина. – Парень – настоящий красавчик, уж это точно.
– Верно, – согласилась Лана. – Вчера Салли была в банке, когда он вошел, а потом все твердила, что у нее колени подогнулись, когда Магуайр улыбнулся ей.